Каковы были ваши ощущения, когда вас выбрали для участия в Играх доброй воли? Вы ведь уже были именитой спортсменкой.
— Я с нетерпением ждала нового формата соревнований, ведь это давало мне возможность состязаться с лучшими многоборцами мира, – рассказывает прославленная атлетка Metro. – Годом ранее в США я показала выдающийся результат, но меня не выбрали, сославшись на то, что я не соревновалась с европейскими спортсменками. Поэтому я возлагала большие надежды на Игры доброй воли. Я знала, что в Москве будет Сабина Пец — она тогда выступала за Восточную Германию, а ещё русская Наталья Шубенкова, она была сильной соперницей. Вообще, победить немцев и русских считалось настоящим показателем класса.
Как вам запомнился ваш приезд в Москву?
— Я сильно волновалась. В забеге на 100 метров с барьерами мне досталась первая дорожка. Я подумала: "Кто вообще бежит по первой дорожке в спринте с барьерами?!" (В лёгкой атлетике фавориты бегут по центральной дорожке. — Прим. ред.) К тому же рейс моего супруга и тренера Бобби Керси задержали, так что его не было рядом во время моего первого старта. Я не знала, чего ожидать, но внутренне знала, что готова. Нужно было просто сохранять настрой и, скажем так, получить удовольствие. Мне очень хотелось насладиться каждым видом программы и попытаться приложить в каждой из них максимум своих возможностей. Начала я с личного рекорда в беге с барьерами — и этого результата я очень ждала, ведь за неделю до этого выступала в Стокгольме, но пробежала неудачно. А когда вышла на старт Игр доброй воли и показала время 12,8 секунды — была просто в восторге!
СССР тогда открывался миру, Михаил Горбачёв хотел наладить отношения с США. Какие были у вас ожидания от поездки?
— Приезд в Москву стал для меня настоящим откровением. В то время... ну, одно дело — видеть что-то по телевизору или читать об этом, но я помню, что повсюду — буквально каждые пять метров — стояла охрана. Всё было как-то непривычно и странно. Я к такому не привыкла. А ещё я запомнила, что машины были всего трёх цветов. Всё это казалось каким-то кинофильмом. Но, мне кажется, в самой идее Игр доброй воли, как следует из названия, был заложен именно этот смысл: спорт способен объединять людей, заставляя их болеть за тебя и желать тебе успеха, независимо от того, из какой части света ты приехал. Именно так я это воспринимала. При этом я ехала в Россию с пониманием и уважением к этой стране и просто хотела достойно представить США.
Как вас принимали?
— Уже не помню, как назывался тот отель, но запомнила одну деталь: для меня это было в новинку — на одном этаже могли жить только женщины. И даже тренер — мой муж Бобби — не мог там находиться; всё это было довольно необычно. У нас была такая "старшая наставница" — ну, знаете, вроде той, что следит за порядком: выходишь из лифта, а там тебя встречает дежурная. Но было бы здорово, если бы пришлось всё повторить: попробовать местную кухню, узнать что-то новое, познакомиться с культурой... Тогда мы всё время сидели в отеле... А кормили нас только курицей с рисом.
Угощали ли вас русской водкой?
— Нет, я вообще никогда не пила. Но купила хрустальный графин, и водка, что была там, у меня до сих пор сохранилась. Знаете, я тогда очень увлекалась хрусталём и подобными вещами. У меня, например, есть ещё и фигурка Кремля. Но Москву мне толком увидеть не удалось. Бобби повторял: "Мы приехали сюда соревноваться". Поэтому у меня особо не было возможности отвлекаться от привычного распорядка: отель, соревнования, подготовка к следующему старту. По-настоящему я посмотрела уже Санкт-Петербург в 1994 году — снова на Играх доброй воли.
Сложно, когда супруг одновременно был и тренером?
— Думаю, главное — всегда помнить о взаимном уважении. Бобби тренировал не только меня, но и нескольких других олимпийских чемпионов. Все мы были в одной команде и всегда понимали: лидер здесь он. А я, даже будучи его женой, старалась не переносить личные отношения на беговую дорожку.
Когда на Играх доброй воли вы набрали более 7000 очков в семиборье, что вы почувствовали?
— Я чувствовала себя просто отлично, ведь до этого все вокруг твердили: "О нет, тебе никогда не прыгнуть на 23 фута или семь метров в длину". Но я не позволяла сбить себя с толку. С восторгом вспоминаю момент, когда набрала более 7000 очков.
Чем вас привлекла идея Игр доброй воли? Не стоит ли их возродить сегодня?
— Сегодня Игры доброй воли нужны нам как никогда. В этом году ушёл из жизни Тед Тёрнер (организатор игр, создатель канала CNN. — Прим. ред.)... Мне кажется, нужно обладать особым складом ума и гениальностью, чтобы вообще придумать такую концепцию — собрать вместе лучших спортсменов мира.
Каким вы его запомнили?
— Он был очень открытым, общительным человеком. Помню, моему мужу пришлось отдать Теду свой галстук, чтобы тот надел его на одну из церемоний. Это был очень милый, замечательный эпизод. "Абсолютный чемпионат мира" по лёгкой атлетике, который планируют в Будапеште в этом году, напоминает Игры доброй воли, поскольку там тоже собираются лучшие атлеты. Мне кажется, таких соревнований можно проводить гораздо больше. Наблюдая за спортсменами в этом формате, мы видим, что они не только состязаются, но и дружат со своими соперниками. Это совершенно иной нарратив, который, на мой взгляд, способен придать мощный импульс развитию спорта и поддерживать интерес публики, не ограничивая его чемпионатами мира и Олимпийскими играми.
Поддерживаете ли вы связь с российскими спортсменками — например, с Натальей Шубенковой?
— Передавайте ей от меня привет. Я знаю, что у неё сын выступал на соревнованиях (Сергей Шубенков — чемпион мира по лёгкой атлетике. — Прим. ред.). Мне очень нравилось с ней соревноваться: несмотря на то что мы были соперницами, она всегда меня поддерживала — я видела, что она это делает не формально, а очень искренне.
Сегодня люди ностальгируют по музыке 80-х, по спорту былых времён. Как вы считаете, спорт изменился в худшую сторону?
— Думаю, спорт стал очень коммерциализированным. Кроме того, когда я начинала свой путь, нас всегда поощряли пробовать себя в разных дисциплинах. А сейчас от спортсменов требуют сосредоточиться на чём-то одном, всё стало таким элитарным. Я считаю, что мы не должны терять прежний подход к развитию в лёгкой атлетике, ведь если спорт будет расти, но в нём не будет самих спортсменов, то и лёгкой атлетики ни для болельщиков, ни для кого-либо ещё просто не останется.
Международный олимпийский комитет снял ограничения с российских спортсменов. Как вы восприняли это решение?
— Думаю, это хорошо. Каждый заслуживает шанса. Тем более нельзя исключать из соревнований целую нацию! Кроме того, поколения сменяются, приходят молодые спортсмены, они зачастую даже не понимают, почему сложилась та или иная ситуация. А снятие запрета позволяет им соревноваться с лучшими атлетами.
Только факты
Джеки Джойнер родилась 3 марта 1962 года в штате Иллинойс. Серьёзно занималась лёгкой атлетикой с 10 лет. Установила несколько рекордов на уровне штата, стала чемпионкой штата по баскетболу.
Активно заниматься семиборьем спортсменка начала под руководством тренера сборной Калифорнийского университета Боба Керси, который впоследствии стал её мужем.
В 1984 году Джойнер взяла серебро на Олимпиаде в Лос-Анджелесе, в 1988-м завоевала две золотые медали на Олимпийских играх в Сеуле, затем — бронзовую и золотую медали на Олимпиаде в Барселоне в 1992 году, а также получила бронзу в Атланте в 1996 году.