Судя по первым сериям проекта, ваш герой – мужчина мечты. Лётчик, романтик, щедрый, сильный?
– Что мне изначально понравилось в сериале "Выход" – неоднозначность всех персонажей. Это как в жизни. Мы же все при первом знакомстве стараемся выглядеть милыми, положительными. А копнёшь – и в самом, казалось бы, приятном человеке может вылезти что-то неожиданное. В силу же профессиональной деятельности главной героини, которую сыграла Ольга Ломоносова, все окружающие её персонажи рано или поздно расколются. Не буду раскрывать все детали о своём герое, но нет идеальных людей, у каждого есть свои изъяны, но это и неплохо.
Вы увлекаетесь психологией? Читаете книги или обращаетесь к специалистам?
– Не изучаю психологию и ни разу не был у психолога. Не буду бить себя в грудь и уверять, что я адекватный и абсолютно здоровый человек. Может быть, со стороны это не совсем так. (Смеётся.) И я, в принципе, даже подумываю сходить к психологу, что, возможно, хороший специалист посредством бесед обнаружит во мне какую-то историю, которая мешает жить. С другой стороны, в актёрской профессии любой изъян, боль – это же источник нашей эмоциональной памяти. Может, и вредно артисту быть психически здоровым.
Что делаете, к кому идёте, когда возникают сильные переживания, стресс?
– Могу после тяжёлого спектакля позволить себе бокальчик вина, это снимает напряжение. Спорт обязательно, не что-то серьёзное – просто фитнес. Кровь нужно разгонять, тогда на дурные мысли не хватает времени. И потом, мне невероятно повезло с супругой, у нас нет секретов. Мы очень друг друга поддерживаем посредством долгих бесед вечерами на кухне.
Актёрская работа позволяет прикоснуться к самым разным профессиям. Насколько получилось почувствовать себя лётчиком?
– У нас была практически авральная история, был отведён всего час на занятия с инструктором в авиасимуляторе. И после этого снимали нашу сцену с Ольгой Ломоносовой, где я её героине объясняю, что такое самолёт, как тормозить, как газовать, как взлетать, на какой скорости, где включить оповещение в салоне, где фонари включить, выключить. Всё надо было освоить моментально. Но это очень интересно. Узнал, что в момент взлёта, набора высоты, разгона нужно одновременно делать столько вещей – не забыть нажать туда, включить это, потянуть на себя третье. "Взлететь" у меня получилось намного лучше, с посадкой сложнее было. Пару раз выезжали за пределы посадочной полосы, но, в общем, без катастроф обошлись.
Вы же до того, как стали актёром, успели несколько специальностей сменить?
– Да, я к актёрству шёл долго. Мы жили в посёлке железнодорожников, мама работала экономистом, папа – милиционером. В детстве я перепробовал все кружки: танцы, фотография, бокс. Потом захотел научиться играть на гитаре, познакомился с ребятами, которые свой ВИА организовали, стал с ними играть. В старших классах мы на танцах выступали, а потом в кафе и ресторанах. Но мама очень хотела, чтобы я поступил в железнодорожный институт. Я же втихаря год профилонил, проработал на железной дороге монтёром пути и связистом. А потом поступил в училище культуры, учился на дирижёра-хормейстера. И там познакомился со студентами режиссёрского отделения. Им, как обычно, не хватало мальчиков – просили помочь, поучаствовать в отрывках. И так я узнал, где учат на актёров. Это мне было уже лет 20. Довольно долго у меня не было понимания, кем хочу быть. Если бы не актёром, возможно, я бы стал врачом. Главное, чтобы был смысл в том, что ты делаешь, чтобы приносить людям пользу.
Какие у вас идеалистические убеждения. Похоже на влияние пионерского воспитания.
– Нет, я был плохим пионером. Учился достаточно средне, хотя и не хулиганил. Иногда даже сожалею, что был всегда чересчур приличным, чистоплотным, люблю порядок до неврастении, причём это врождённое, никто к этому не приучал.
А родители в строгости воспитывали?
– Нет. На меня было достаточно просто строго посмотреть и сказать: "Алёша, ну-ка иди сюда", – и я уже был в слезах. Я не битый, не руганый, мне было достаточно взгляда и интонации.
Вы кажетесь идеальным. Признайтесь хотя бы, что вас раздражают не такие правильные люди, которые разбрасывают вещи?
– Я завидую, наоборот. У меня никогда не бывает разбросанных вещей, а мне кажется, что творческие люди, способные к импровизации, имеют право на бардак, чего я себе позволить не могу, и это, возможно, моя проблема. Хочется немного себя расслабить, запустить хоть какой-то хаос в жизнь.
И что вы для этого делаете?
– Ничего. Я продолжаю жить очень аккуратно. Когда выезжаю из отеля, оставляю номер в таком идеальном состоянии, как будто там никто и не жил. (Смеётся).