Поезд едет в СССР
В 1955 году в СССР на гастроли отправляется американская труппа с оперой Джорджа Гершвина "Порги и Бесс". "Громадная труппа — пятьдесят восемь актёров, семеро рабочих сцены, два дирижёра, комплект жён и секретарш, шестеро детей с учителем, трое журналистов, два пса и один психиатр — пребывала в полной боевой готовности и прямо-таки горела желанием в ближайшие 48 часов отбыть из Восточного Берлина и через Варшаву и Москву поездом проследовать в Ленинград" — именно так писал об этом в очерке "Музы слышны" американский писатель Трумен Капоте, который тоже был в составе делегации. На основе этой вполне реальной истории и поставлена пьеса Рината Ташимова.
Основные сюжетные и эмоциональные линии постановки завязываются в поезде, идущем по заснеженной России. В купе у Трумена Капоте (Евгений Шварц) по очереди появляются все главные действующие лица спектакля: секретарь труппы Аманда (Соня Ардова), Ленора Гершвин (Юлия Волкова), сотрудница Минкульта СССР Тамара (Наташа Горбас) и переводчик Саша (Савелий Сумченко). Поразившие Аманду советские пограничники заставили её задаваться вопросом, может ли она рассчитывать на любовную историю в Советском Союзе, а миссис Гершвин волнуется, будет ли в их турне каждый день икра, которую здесь мажут на хлеб вместо масла. Говорящий на правильном английском переводчик Саша заинтересовал своей наивностью беспринципного богемного писателя, цинизм которого, по определению Аманды, способен сломать "железный занавес". Он дарит Саше свою книгу "Музыка для хамелеонов" и бросает обещание когда-то показать Новый Орлеан. А пока американцев ждёт приключение в советской России, чётко поделённое на сценические главки "Астория", "Комиссионка", "Угрюмочная", "Эрмитаж"...
Конфликт личного и профессионального
Яркость, динамизм и некая драматургическая небанальность достигаются в постановке за счёт смешения документального, вымышленного и музыкального. Капоте прославился как мастер упаковывать самые скучные факты в совершенную литературную форму, превращая обычные бытовые разборки в сказания о добре и зле, поэтому при должном умении сделать на основе его очерка спектакль было беспроигрышной затеей: в нём есть готовые яркие характеры с репликами.
С самой первой сцены в поезде ты включаешься в действие, которое не провисает ни на минуту на всём протяжении более двух с половиной часов, пока идёт спектакль. Но для тех, кто обманется иллюзией полной документальности, на которую намекают реальные фамилии Капоте и Гершвин, придуман некий "эпизодический персонаж в воспоминаниях Капоте" (Антон Колесников), который контрапунктом пробегает через всё действие под видом Проводника, Коридорного, Продавца, Экскурсовода и Уборщика. Этот персонаж нужен не только для того, чтобы посмешить публику (и всегда удачно), но и чтобы обозначить внутренний конфликт Капоте, типичный для многих писателей и связанный с перепутанностью ролей наблюдателя за событиями и их участника. Отправившийся в Россию как журналист, Трумен Капоте в погоне за интересной фактурой слегка манипулирует юным доверчивым переводчиком. Природа этих манипуляций совершенно верно скрыта под маркировкой спектакля 18+, но для тех, кому информация о сексуальной ориентации классика американской литературы пока неизвестна, поведение Капоте в отношении переводчика может на протяжении всего спектакля показаться слегка перегруженным недомолвками и оттого надуманным и непонятным. От явной демонстрации законодательно неуместной темы спасают основное противопоставление и тема постановки: столкновение двух миров, раскрепощённой американской капиталистической свободы и опутанного правилами и запретами советского строя. Капоте со своей змееподобной пластикой выглядит логичным представителем лишённого границ и условностей американского мира, так что его манерные ужимки вполне можно принять за типичное поведение представителя загнивающего капитализма.
Сам по себе антагонизм двух миров решили показать разнопланово, поэтому в зависимости от мировоззрения и воспитания каждому что-то придётся по вкусу, а что-то не очень. Здесь есть как добрый и трогающий за сердце юмор вроде пародии на часы "Павлин" в Эрмитаже или смешная отсылка к известному диалогу из "Брата 2″, так и недобрый гротеск в виде попурри из песен буфетчицы в "Угрюмочной", куда переводчик приводит американских гостей посмотреть на "настоящий" Ленинград. Точно так же с диалогами, которыми, видимо, хотели порадовать всех: от более притязательных зрителей до тех, кому "зайдёт" сравнение игрушечного зайца с дилдо.
В любом случае, всё это подано через практически безупречные актёрские работы. Хороши все, но особенно прекрасной нам показалась миссис Гершвин в исполнении Юлии Волковой, у которой каждое слово, междометие и движение выпукло, выразительно и наполнено жизнью и смыслом.
Отдельное удовольствие (и во многом причину, по которой никто не уйдёт со спектакля после антракта) доставляют музыкальные и танцевальные номера, исполняемые приехавшей в Ленинград на гастроли труппой. Это пение и танцы профессионального музыкального коллектива, которые даже скептически настроенных по отношению к привлекательности американского образа жизни слушателей захватят обаянием "чёрной" музыки. Музыкальные номера составляют отдельное, хоть и органично встроенное в основное, драматургическое действо, где мировые хиты переосмысляются через язык джаза, госпела и хорового пения. И за эту музыку и исполнение многое можно простить.