Картина выйдет в прокат 23 апреля, а уже в четверг будет показана на открытии 48-го Московского международного кинофестиваля.
Действие происходит в самом начале страшной зимы 1941 года, когда вокруг Ленинграда смыкается кольцо блокады. Отряд молодых спортсменов-буеристов выходит на тонкий, ещё не вставший лед. Миссия по доставке боеприпасов превращается в операцию по спасению сирот из детского дома, которых не успели эвакуировать. Бывшие соперники в парусном спорте теперь должны стать настоящей командой, чтобы выжить и подарить надежду остальным.
Вы уже обращались к теме блокадного Ленинграда в сериале "Седьмая симфония". Что вас побудило к ней вернуться?
– Вы знаете, история блокадного Ленинграда настолько, как ни странно, мало изучена при том обилии кино-, фотолитературы, других материалов, что каждый раз находишь что-то новое. И мне показалась очень интересной и необычной история, не похожая ни на что, про отряд буеристов, который защищал Ленинград. Это парусники на коньках, бывшие спортсмены, небольшой отряд, которых называли "Ангелы Ладоги". И если обычная Дорога жизни занимала там 6–8 часов условно, то они за 20–30 минут могли преодолеть этот путь, потому что скорость этих яхт была от 40 до 80 километров в час. И они появлялись быстро, с огромными парусами, похожими на крылья ангелов. Мне эта история очень понравилась, стали искать и собирать материалы и всё, что вообще про них известно.
А вы до этого что-то знали про буера?
– Нет, вообще.
Я почему-то вас не увидела в числе сценаристов...
– Дело в том, что мне уже предложили эту историю, когда был написан сценарий. Понятно, что мы как-то правили, адаптировали и так далее, потому что, когда сценарий попадает в руки режиссёра, сценаристу можно с ним попрощаться – ведь всё равно ты делаешь кино, визуализируешь текст, не иллюстрируешь, а именно придумываешь кино, а кино – это изображение прежде всего. Но это продюсерская история, а я приглашённый режиссёр.
При подготовке к фильму пришлось поработать в архивах?
– Мы искали просто книги, фотографии. Фотографий сохранилось несколько штук буквально. У нас была книга одного из участников отряда яхтсменов, лейтенанта Сметанина – по-моему, он тогда был замначальника Балтийского флота и как раз занимался буеристами. В народном музее, посвящённом Дороге жизни, нашли какие-то материалы. Вся проблема в том, что их очень мало.
Такой масштабный проект подразумевает, наверное, сложные натурные съёмки? Как выбирали локации, где снимали?
– Прежде всего это Санкт-Петербург и Ленинградская область, и там есть исторические места, которые сохранились и соответствовали. Это была прошлая зима, она была как раз бесснежная, не холодная, льда нигде не было. Искали места, где есть лёд.
Наверное, использовалась какая-то специальная военная техника тех лет, сами буера. Где всё это брали?
– Тут не то что использовалось, были чертежи, и мы строили реально эти буера, и было очень важно, чтоб они поехали, и они поехали. То есть реально воссозданные деревянные, старые. Потому что сейчас буера – это такие спортивные маленькие лодочки на коньках, а у нас всё-таки это специально созданные для перевозки грузов и дерева парусники. Это достаточно старая конструкция. Вот мы их делали, а ещё строили немецкие аэросани.
Расскажите о главных героях. Я так понимаю, что их зовут Пётр и Павел неслучайно?
– Кино называется "Ангелы Ладоги", и все мы, конечно, знаем про святых апостолов Петра и Павла. Но у нас это вымышленные персонажи, которых так и решили назвать – Пётр и Павел. Они с детства вместе. Один – беспризорник, второй – из богатой инженерной семьи. Ну то есть два таких разных типа, которые и вместе не могут, и друг без друга. И вот эта история даже больше про дружбу, чем про войну.
...и про любовный треугольник?
– Ну, естественно, есть история любовная, она такая своеобразная, потому что любовь во время войны – это не просто любовь сегодняшнего дня. А они как два брата, им нравится одно и то же. Поэтому они и влюбились вдвоём в одну девушку.
Как выбирали актёров? Чему пришлось им научиться?
– Они реально научились, потому что были тренировки. Это важный момент, потому что как минимум ты должен сидеть, управлять, чтобы было похоже на правду, и не превратить всё в мультик. И они должны были быть разными, но не пугающе разными, а разными по характеру, по темпераменту. При этом вместе смотреться как друзья. Был кастинг, и в итоге утвердили Тихона Жизневского и Романа Евдокимова. Мне кажется, что эта пара очень хорошо склеилась. Роман сыграл бывшего беспризорника, а Тихон – сына профессора.
Насколько я знаю, для "Седьмой симфонии" вы искали актёров, умеющих играть на музыкальных инструментах, и музыкантов, которые могут стать актёрами. Здесь как обстояло дело?
– Кроме главных героев, которые должны были быть очень хорошими артистами и при этом попадать в эпоху, я имею в виду лица, мы искали актёров-яхтсменов – тех, кто умеет на яхтах ходить. И вот у нас двое актёров-каскадёров со словами. Это важный момент, потому что буер – это не яхта, на ней гораздо сложнее ходить, управлять.
Ксению Трейстер вы как нашли?
– Ну просто искали девушку красивую, в которую можно было влюбиться, не современное лицо. И почему-то она всплыла, и очень хорошие пробы были.
Долго шёл кастинг?
– Полгода, потому что дольше всего мы искали детей детдомовских. Дети – это самое сложное, потому что они все со словами, каждый со своим характером, чтоб они не потерялись.
И трудно было с ними работать? Ведь считается, что сложнее всего снимать детей и животных.
– Вначале трудно, потом привыкли, потом уже не могли расстаться. На уровне кастинга нужно подбирать тех людей, с которыми ты сможешь работать. Которые тебя слышат, которые делают то, что ты просишь. Это самое главное.
Не было ли такого условия или пожелания, чтобы артисты были из Санкт-Петербурга, поскольку всё-таки речь о блокаде, а у петербуржцев это на уровне генетической памяти?
– У нас практически все петербургские актёры. Тот же Тихон Жизневский, Евгений Сидихин. Рома и Ксения, правда, из Москвы, и Добронравов тоже. Но дети все из Питера.
У вас оператором выступил Сергей Астахов, долго работавший с Алексеем Балабановым. Расскажите, почему вы его взяли? И работали ли вы с ним раньше?
– Нет, не работал. И тут не то что взял, это он согласился, и я был счастлив, потому что я редко работал с гениями. Он просто человек кино, он вдохновлял, помогал, рассказывал. Он же такой ветеран боевых действий в этом смысле, с кем он только не снимал. Это история кино ходячая, и, конечно, с ним было очень интересно. Без него невозможно было бы снимать на льду. Он инженер великолепный, придумывает, как снимать то, что, казалось бы, невозможно снять. Если бы в Голливуде знали, за сколько (насколько быстро. – Прим. ред.) мы снимали эти кадры невероятные, они бы украли у нас Сергея Астахова. Ночью.
