– Мы представили на питчинге в Минкульте тему про аутрич-волонтёрство и начинали снимать, как помогают бездомным, больным СПИДом и маргиналам, – рассказывает режиссёр картины Валерия-Гайя Германика. – Когда я пришла в "Ангар спасения" выбирать героя, то встретила Эдика, который был там и бомжом, и волонтёром. Он показался мне активным и интересным, и я подумала, что он будет хорошо работать на камеру. Когда мы начали развивать эту историю, я позвала свою подругу-продюсера помочь снять мне кино. Неожиданно она полюбила главного героя и стала с ним жить, так что мне пришлось снимать про это, потому что он перестал быть бездомным и волонтёром. Так и получился этот фильм.
На экране разворачивается история отношений между интеллигентной девушкой Машей и представителем так называемого социального дна – бомжом Эдиком. Когда-то он уехал с родной Чукотки, в 2014 году оказался в пекле гражданской войны на Донбассе, а потом в Москве, где с тех пор приобщился к бездомной жизни. В дни, когда его разум не затуманен алкоголем, он чисто вымыт и выбрит, помогает наводить порядок в ангаре, командует бомжами и доверительно делится с оператором и режиссёром картины, что как у чукчи у него нет к алкоголю иммунитета, поэтому пить ему нельзя. Однако через пару минут мы уже видим того же Эдика в изменённом состоянии сознания с друзьями-бомжами на скамейке, где он, с трудом ворочая языком, читает Есенина: "Стыдно мне, что я в Бога не верил, больно мне, что не верю теперь".
Камера оператора фиксирует самые мелкие бытовые подробности жизни удивительной пары и самые, казалось бы, невозможные для схватывания кем-то посторонним. К последним относятся, прежде всего, внезапные вспышки гнева со стороны Эдика, который каждый раз после этого собирает вещи и уходит из дома – чтобы опять вернуться, нередко с попыткой выломать дверь. Всегда спокойная и рассудительная Маша, у которой параллельно растёт живот от этой невероятной любви, снова и снова принимает обратно человека, с которым у неё, на взгляд подавляющего большинства посторонних обывателей, нет абсолютно ничего общего.
– Меня восхитила эта история, мне в руки ещё никогда не попадалась такая хрестоматийная, гениальная картина про русскую женщину, какой я её себе представляла, – рассказывает Валерия-Гайя Германика. – Эта история – просто чудо, поэтому я сразу решила снимать, это же классика. Когда Микки Рурк спился и его начали выселять из дома, я сразу сказала: звоните в Россию, его возьмёт к себе русская женщина, будет за ним ухаживать и жить ради него.
Секрет такого потрясающего умения поймать момент, который мы видим в картине – в нескольких камерах, одной из них был обычный мобильный телефон, который главная героиня включала у себя дома. По словам режиссёра, у неё было очень много отснятого материала, и он был настолько хорош, что ей сложно было заниматься его отбором.
– Я попросила оператора Антуана Каттино быть моим художественным руководителем и режиссёром монтажа, мы с ним сделали три фильма, включая фильм “Папа”, – рассказала Германика. – Мне было очень важно, чтобы он своим рационалистическим гениальным умом помогал собирать реальность на монтаже, потому что я сижу перед отснятым материалом, как на шопинге в ЦУМе, и всё хочу себе оставить. Эмоциональных вспышек Эдика, в результате которых начиналось очередное расставание, было так много, и одна лучше другой, что я не могла понять, какая из них "жирнее" и ярче. Антуан помогал мне отбирать материал и даже корректировать во время съёмок, то есть советовал, что надо идти поснимать ещё и с кем поговорить. Я одна не хочу принимать решения на монтаже, потому что могу потерять нить сюжета от обилия материала. Поэтому мне нужен взгляд со стороны – но гениальный, а не какой-то посредственной личности.
В результате получился документальный фильм, который обладает всеми достоинствами хорошего художественного: крепким сюжетом, сочными деталями и яркими характерами. Описанная в фильме ситуация – из тех, про которые говорят, что жизнь богаче любого вымысла. Сюжет, в котором образованная и добрая девушка со знанием иностранных языков влюбляется в агрессивного полуграмотного бомжа, практически невозможно сделать естественным и правдивым в художественном кино, он будет нелепым и карикатурным в качестве вымысла. И тем сильнее тот же сюжет поражает, явленный в качестве правды жизни, внезапно облекая в плоть и кровь целый пласт христианских идей, которые для многих — лишь невозможная мораль и вымышленные книжные идеалы: о силе всеобъемлющей любви, бездне прощения, милосердии, долготерпении и той самой русской женщине, которая способна голыми руками вырастить оазис в засохшей пустыне.
