Когда Наталия Борисовна вспоминает 1966 год, она улыбается. В это время театр "Современник" гремел на всю Москву, а мультипликация переживала свой ренессанс. Именно тогда и появился зверёк с большими ушами, которого придумал Эдуард Успенский, "очеловечил" Леонид Шварцман, а жизнь в него вдохнули кукольники, среди которых была и наша героиня.
— Признание пришло не сразу. Чебурашка получил свою оценку за годы. Он был очаровательным и раскрывался постепенно, — говорит она.
Сегодня, глядя на современную экранизацию и бесконечную коммерциализацию, Наталия признаётся: её сердце разрывается.
— То, что сегодня происходит, — это грустно, — вздыхает Дабижа. — Чебурашка стал "пластмассовым". Это грустно, ведь в нём была живая трогательность, а сейчас она ушла. Представьте, что в Санкт-Петербурге старинные здания обшивают дешёвым сайдингом. Вот и с Чебурашкой происходит то же самое. Странно видеть его с нарисованными зубами и вечножующим ртом. Почему он без конца поедает апельсины? Почему авторы нового фильма выбрали именно такой ход для характеристики персонажа? С моей точки зрения это недопустимо.
Говоря о куклах, которые хранит Наталия, нельзя обойти стороной старуху Шапокляк — элегантную даму, которую многие сравнивали с Маргарет Тэтчер. Однако мультипликатор видит её совсем иначе.
— Это персонаж, который убегает от одиночества, — раскрывает она тайный смысл. — Шапокляк прикрывает свою трогательность подлыми шуточками и хулиганской песенкой. Ей дико хочется быть рядом с Геной и Чебурашкой, но она не может сказать: "Давайте дружить!"
По мнению Дабижи, Шапокляк — это своего рода школьный психолог, показывающий, как дети грубостью прикрывают свою незащищённость.
Почему японцы, создавшие собственный сериал про Чебурашку (реж. Макото Накамура), так трепетно полюбили советского зверька?
— Всё началось с девочек-подростков, 12–13 лет, — объясняет Наталия. — Они влюбились в него, начали скупать игрушки, и пошла волна. Это не был продюсерский расчёт.
Она отмечает, что японцы бережно отнеслись к изобразительному ряду, старались сохранить актёрские интонации.
— Молодцы, хороший сериал сделали, — хвалит она коллег с Востока.
Отдельная глава в разговоре — Леонид Шварцман. Дабижа считает его художником уникального дара.
— Из-под его руки все выходили обаятельными. Есть мастера, которые рисуют шикарно, но без души. А Шварцман... у него был мир нежной душевной конструкции. В жизни он казался суровым, но внутри был трепетным. И это всё выливалось в персонажей.
Сегодня, когда индустрия гонится за скоростью и экономией, Дабижа с горечью отмечает тенденцию.
— Взять старые образы и пересказать их современным языком — это неправильно. Сколько молодых художников могли бы привнести в культуру новое, а не топтаться на месте, тиражируя старых героев, — заключает она. — Чебурашка стал членом моей семьи, понимаете? Я люблю вспоминать, как работала над ним. Это украшает мою жизнь.