"Мы не могли дышать"
33-летняя учительница Амине Надеми медленно идёт среди обломков здания – того, что осталось от её школы. С верхнего этажа . Кое-где ещё уцелели классы — стены с яркими рисунками, воздушными шарами и цветами. Женщина отлично помнит расположение кабинетов: классы девочек наверху, внизу – классы для мальчиков, кабинет директора, молельная комната. От класса, где она учила первоклашек, остались лишь груды обломков.
Амине рассказывает, что то утро ничем не отличалось от других. Был месяц Рамадан, и дети собрались в молельном зале, чтобы читать Коран. Затем она начала учить своих первоклашек новой букве персидского алфавита. В какой-то момент директор объявила, что школу закрывают – по всему Ирану уже некоторое время велись ракетные атаки. Учителя стали звонить родителям, чтобы те забрали детей.
В классе на верхнем этаже остались только пятеро из пятнадцати учеников. Амине вышла в коридор и вдруг услышала взрыв недалеко от школы. Она бросилась обратно. "Как только я собралась уходить, ракета попала в здание, – вспоминает она. – Что-то ударило меня и детей по головам, и нас всех отбросило в сторону".
Затем класс наполнился густым чёрным дымом: "Я даже не видела детей, которых держала на руках. Мы не могли дышать". Она слышала ещё один взрыв, крики, детский плач, а затем – как рухнуло само здание. "Всё разрушилось в один миг, – говорит она. – Кровь текла из меня, из учеников".
Когда дым рассеялся, истекающая кровью Амина передала раненых детей людям внизу и, пробираясь сквозь огонь и обломки, добралась до ворот школы. Там увидела толпу родителей. Многие прибежали босиком. В шоке и растерянности она не могла понять, почему они бегут к школе, – ей казалось, что все уже выбрались. "Я не знала, что все они были под завалами", – шепчет она.
Амине проработала в этой школе шесть лет. Она перечисляет имена учеников и коллег, погибших в тот день: Адрина из её первого класса, найденная мёртвой на лестнице вместе с матерью, второклассница Фатима, шестиклассники, которым она когда-то объясняла алфавит… А ещё директор, завуч, учитель физкультуры и учитель Корана.
"Найдите моего сына!"
Спасатель Общества Красного Полумесяца Ирана Реза Бешарати был одним из первых, кто прибыл на место. Улицы возле школы были забиты машинами – отчаявшиеся родители спешили к детям. Пробираясь сквозь толпу к руинам, он замечал знакомые лица, даже своих родственников.
"Мы начали искать людей, думая, что, может быть, кто-то ещё жив, – говорит он. – Но, к сожалению, никого не было". Тела были обезображены до неузнаваемости: "Может быть, только рука, может быть, только нога… Ни у кого не было целого тела".
Многие родители опознавали своих детей по обуви или одежде. Одна из родственниц Резы умоляла: "Найди моего ребёнка, найди моего сына".
"Я не мог сказать ей, что её сын мёртв, – вспоминает Реза. – Мы все просто плакали".
Увиденное в тот день не отпускает его до сих пор. "Я не мог спать несколько дней, – признаётся он. – Когда я закрываю глаза… я просто вспоминаю всё, что здесь видел".
Мою девятилетнюю дочь опознали по носкам
Каждый вечер на кладбище в Минабе приходят целыми семьями. Матери стирают пыль с фотографий своих детей. Родители сидят и молятся даже после того, как стемнеет. А вокруг них братья и сёстры погибших играют среди могил.
Масоме Мехран Шехабади приходит к месту упокоения своей девятилетней дочери Сетаеш каждый день и часто остаётся здесь допоздна. Она была одной из тех, кто прибежал к школе сразу после удара. "Школы больше не было, – говорит она, её голос дрожит. – Был только дым, волосы детей, рука с одной стороны, нога – с другой. Их разорвало на куски". Она кричала: "Дети, где вы?" – не только своей дочери Сетаеш, но и всем остальным.
Семья не знала о смерти девочки, пока об этом не сообщили на утро следующего дня. Масоме вспоминает, как её снова и снова спрашивали, какого цвета носки были на ребёнке. Она ответила: "Кремовые". Тело Сетаеш опознали по ним.
Мать рассказывает, что девочка мечтала стать учительницей. "Она сажала своих кукол на диван и говорила: "Я ваша учительница. Я уже в школе, так что я учительница".
Как и многие родители, Масоме разрывается между горем и гневом. "Пусть Трамп будет уничтожен, чтобы кровь этих детей не была пролита зря", – говорит она.
Амине тоже приходит на это кладбище. Она бродит среди могил своих бывших учеников. На мемориальной стене – лица детей, учителей и родителей, которые ушли из дома в то субботнее утро и не вернулись.
Рядом с могилой своей маленькой девочки всё так же сидит её мать. "В чём вина этих детей? – спрашивает она. – У них было оружие? Карандаш, книга, тетрадь и рюкзак. У них не было оружия… Они просто пошли учиться".
Ошибка руководства или намеренный удар?
– Мне кажется, речь идёт именно об ошибке, – рассказал в беседе с Metro политолог-американист Ян Веселов. – Сделано достаточно много публикаций со ссылками на источники в Пентагоне и военной разведки о том, что американцами не были вовремя обновлены базы данных по актуальным военным целям. Эта школа была отмечена как военный объект. И, судя по всему, когда-то она им действительно была – здесь располагался штаб корпуса стражей Исламской революции. И американцы об этом, вероятно, знали.
Разведка США очень неохотно обновляла эти базы данных и старалась как можно быстрее составить список целей, уточнил эксперт. А всё потому, что политическое руководство требовало как можно более скорого начала военной операции. Начала войны.
Сегодня американские власти всё же объявили об официальном расследовании удара по иранской школе. Однако идёт оно неспешно, уточнил Веселов. Скорее всего, администрация Трампа по максимуму попытается спустить эту историю на тормозах и "замести всё под ковёр". Возможно, мир никогда и не увидит результатов этого расследования, считает политолог.
– Вместе с этим глава Пентагона Питер Хегсет часто говорит: "У нас в Вооружённых силах очень много всяких правил, ограничивающих ведение боевых действий". По его мнению, Штаты связаны ими, в отличие от их противников, будь то другие государства или террористические организации.
Так Вашингтон, по его словам, ставит себя в очень невыгодное положение. В одной из книг Хегсет даже критиковал Женевскую конвенцию. Его логика заключалась в том, что для армии США необходимо снять максимальное количество ограничений, чтобы добиваться на поле брани максимальных результатов.
По мнению Веселова, удар по иранской школе является отражением позиции американского министра войны, его взгляда на то, что вместо тщательной работы военным нужно действовать быстро и "эффективно" – в том смысле, как это слово понимает именно он.
– Но всё же я не думаю, что среди американских военных есть сознательное желание наносить удары по гражданским целям, которые оборачиваются колоссальным количеством жертв среди мирного населения, – подчеркнул Веселов. – По крайней мере, среди военного руководства, среди американского офицерства. Всё-таки это крайне профессиональная армия, командование которой получало лучшее образование.
Но политическое руководство США сегодня – это другое дело, считает Веселов. Нынешняя администрация достаточно легко и без стеснения говорит о нанесении ударов, например, по мостам, по сути, гражданским целям, которые, конечно, теоретически могут иметь двойное назначение. По ним могут ездить не только гражданские автомобили, но потенциально и военные грузы.
– Но, тем не менее, по большей части это структура именно гражданская. Да, они не говорят прямо об убийстве мирных граждан, об ударах по школам, рынкам и больницам. Но при этом Дональд Трамп говорил, например, об атаках на электростанции. А чего стоит его знаменитое высказывание об уничтожении иранской цивилизации. Мне кажется, это история именно про нынешнее политическое руководство США.