Юноша опустил глаза и сложил ладони, рядом с ним мужчина взялся за рукоять холодного оружия. Из окружающей эти две фигуры темноты, сквозь таинственную дымку проступают чьи-то лица, на которых написано любопытство... В одежде героев картины и её настроении не сразу можно разглядеть новозаветный сюжет об отсечении головы Иоанна Крестителя, но довольно легко угадать руку учеников и подражателей манеры великого голландского живописца Рембрандта ван Рейна. Да и ему самому это полотно приписывалось на протяжении почти ста лет, пока в 1862 году оно не попало из коллекции Императорского Эрмитажа в Румянцевский музей (Александр II подарил его в числе прочих произведений в честь переезда музея из Петербурга в Москву). В Румянцевском музее сильно засомневались в авторстве именно Рембрандта и приписали полотно ученикам его школы. А после того, как музей был расформирован и картина оказалась в Пушкинском музее, здесь с 1956 года её стали приписывать одному из наиболее одарённых учеников мастера – Карелу Фабрициусу (кстати, это вокруг его картины строится сюжет нашумевшего романа Донны Тартт "Щегол"). Правда, и с этим авторством картина тоже прожила относительно недолго: чуть больше чем через полвека её снова приписали не установленным точно ученикам Рембрандта и решили убрать из основной экспозиции ГМИИ, поскольку в ней всегда размещают только уверенно атрибутированные произведения.
Казалось бы, "Усекновение главы Иоанна Крестителя" могло бы ещё неизвестно сколько быть спрятанным в запасниках, но несколько лет назад картиной вплотную заинтересовался главный научный сотрудник отдела старых мастеров ГМИИ, доктор искусствоведения и выдающийся эксперт по североевропейской живописи Вадим Анатольевич Садков.
– У меня давно было предположение, что автор картины – Райнир ван Гервен, малоизвестный ученик Рембрандта, от которого сохранилось относительно немного произведений, – рассказывает Вадим Садков. – Но одновременно было много стилистических и типологических моментов, которые заставляли в этом тоже сомневаться.
Сомнения вносило то обстоятельство, что холст состоял из двух сшитых по самому центру частей, а живопись фигур на картине была исполнена в несколько неровной манере. Ясность в вопрос внесла подготовка к большой выставке о Рембрандте и его учениках, которая в 2028 году пройдёт в ГМИИ. Год назад вызывающую вопросы картину отправили в реставрационные мастерские. Художник-реставратор станковой масляной живописи Мария Прилуцкая удалила толстые, потемневшие от времени слои старого лака, открыла авторскую живопись и испытала бурю эмоций.
– Я даже вначале испугалась из-за разницы между живописью фигур в левом верхнем углу и тех, что были в правой половине картины, – рассказала она. – Особенно это бросалось в глаза, когда дело дошло до изображений зевак, стоящих за плечом палача: это были схематично набросанные образы, в которых не было ничего общего с тончайшей проработкой персонажей в левой части картины. Постепенное утончение лаковой плёнки открыло там тонко написанные фигуры с изумительным золотистым свечением, которого раньше не было видно.
Реставрация позволила убедиться, что автором фигур в правой части картины действительно, скорее всего, является Райнир ван Гервен. А вот имя второго, внезапно открывшегося под слоями лака художника знают только очень глубокие знатоки Рембрандта. Вадим Садков проанализировал типологию и стиль письма неизвестного художника и пришёл к предположению, что это может быть Лендерт ван Бейерен – один из учеников Рембрандта, трудившийся у него в мастерской в конце 1640-х гг.
– Лендерт ван Бейерен очень мало известен, он не прожил и 30 лет, – рассказывает Вадим Садков. – Видимо, его ранняя смерть в 1649 году не позволила ему закончить полотно: этим и объясняется то обстоятельство, что картину дописал другой художник. В творческой практике XVII века распространены случаи совместной работы двух и более мастеров над одним произведением. Это было продиктовано специализацией в отдельных жанрах, когда каждый предпочитал делать то, что умел лучше других. Но в данном случае ситуация выглядит иначе: и Лендерт ван Бейерен, и Рейнир ван Гервен были историческими живописцами и могли только дублировать навыки друг друга.
Атрибуция картины – это не магия и не чародейство. Но это и не математическая задача: на картину можно смотреть всю жизнь, но так и не докопаться до истины с точки зрения определения её автора. Вадим Садков, доктор искусствоведения, профессор, главный научный сотрудник отдела старых мастеров ГМИИ им. А. С. Пушкина
Вкратце рассказанная выше история атрибуции этой картины – типичный пример изучения произведений Рембрандта и его школы, разграничения творений самого мастера и его многочисленных учеников. Ведь художник был не только гениальным живописцем и графиком, но и не менее гениальным педагогом. Помимо официально оформленных сотен учеников у него было множество, выражаясь современным языком, вольнослушателей – юношей из богатых семей, которые приходили на мастер-классы к очень модному художнику. И, судя по всему, история атрибуции этой картины ещё не завершена.
– Продолжает оставаться загадкой вопрос о причине разделения труда двух живописцев практически по линии сшива двух кусков холста, – говорит Вадим Садков. – Почему это было сделано? Возможно, ответить на него смогут будущие поколения исследователей.
На полотно можно посмотреть на выставке "Вновь опознанная картина учеников Рембрандта: атрибуция и реставрация", которая продлится до 22 ноября.