В свои 65 лет Джулианна Мур – обладательница "Оскара", премий "Эмми" и "Золотой глобус" – остаётся примером для многих женщин в киноиндустрии и за её пределами. Она отстаивает ценность женской точки зрения и героинь со сложными и глубокими характерами. В беседе с Metro во время фестиваля Мур рассказала о своей карьере и том, как меняется роль женщин в индустрии.
Что значит для вас эта награда?
– Это огромная честь, а также неожиданность. Актёры живут от одного проекта до другого, всегда думая о своей следующей роли, а не о том, что осталось позади. Вот почему, когда вас приглашают взглянуть на свою карьеру, вы думаете: "Ух ты, я всё это построил сам". Это прекрасный момент для размышлений.
В этих размышлениях что было самым важным?
– Больше, чем конкретные роли, я помню удовольствие от процесса. Моя главная мотивация – это любовь к тому, что я делаю. Я предпочитаю играть, а не говорить об игре. Когда ты работаешь, ты погружаешься в состояние, близкое к некоему трансу. Ты не знаешь точно, чего ищешь или откуда берутся эмоции. Но мне нравится такое погружение в персонажей, когда тебе нужно рассказать историю и пережить другую жизнь. Именно это мы и ищем в искусстве.
Когда вас впервые затянуло это состояние?
– Когда я научилась читать. Я почувствовала что-то очень сокровенное. Я погружалась в книгу и понимала, что кто-то знает мои мысли и чувства и передаёт их на бумаге. Казалось чудом узнать себя в истории и обнаружить, что другие люди чувствуют то же самое, что и ты сам. Позже я поняла, что это связано с универсальностью человеческого опыта. Когда я начала играть в школьном драматическом кружке, я обнаружила, что могу продлить это чувство, играя на сцене.
Вы обратились к театру, потому что не чувствовали себя комфортно вне сцены?
– Так и есть. Я не была спортивным ребёнком, для школьной команды была недостаточно хороша. Поэтому я решила участвовать в спектаклях. Это было естественным продолжением моего увлечения чтением.
Что дал вам мир кино, чего вы не могли найти в другом месте?
– Единомышленников. Кинопроизводство – это сложная игра в притворство. Все игры, любимые в детстве, внезапно становятся важным делом, в которое втянуто множество людей. И все они, как и ты, любят фантазировать. Актёры, режиссёры, художники по костюмам, дизайнеры… Все работают вместе, чтобы рассказать, что значит быть живым. И на выходе остаётся фильм, который может существовать вечно.
Меня всё меньше интересуют надуманные трагедии. Мы живём в очень трудное время для мира, и мне трудно сопереживать историям, которые стремятся к эмоциональному воздействию только через взрывы, насилие или истерию. Меня больше интересуют мелкие, человеческие эмоции. Джулианна Мур, актриса
В фильме "Часы" у вас прекрасное женское трио с Николь Кидман и Мэрил Стрип, хотя вы ни в одной сцене не появляетесь вместе. Что вы помните о съёмках?
– Мне очень понравилась книга ("Миссис Дэллоуэй", Вирджиния Вулф), вокруг которой строится сюжет, и я не могла поверить, что мне предложили роль в фильме. Отношения между этими тремя женщинами, которых мы играем, – это очень интересная связь. Да, мы с ними (Кидман и Стрип) никогда не работали вместе, но сама концепция была захватывающей. Это были три отдельные истории, но связанные чем-то очень женским. Как подтверждение, что жизнь и опыт других женщин влияют на нас, даже если мы их не знаем.
В интервью вы часто говорите о Мэрил Стрип как о своём эталоне...
– Для меня она была первой современной актрисой. Я выросла, наблюдая за кинозвёздами, и вдруг появилась Мэрил: утончённая, гламурная, но в то же время совершенно человечная. Доступная и отстранённая одновременно. Она зажгла что-то во многих актрисах моего поколения. Она заставила нас думать, что мы можем стремиться к другому типу работы.
Что для вас в сценарии самое важное?
– История. Я хочу знать, чья это история и с какой точки зрения она рассказывается. Мне не всегда нужно быть главной героиней, но я должна понимать своё место в повествовании. И меня очень беспокоят чрезмерные упрощения. Когда кто-то говорит: "Она злодейка", я всегда задаюсь вопросом почему. Никто не считает себя плохим парнем в своей собственной истории.
Как думаете, женщины-режиссёры глубже раскрывают своих героинь?
– Не берусь отвечать за всех, но да. Вчера вечером здесь, в Каннах, я посмотрела фильм, снятый женщиной-режиссёром, и меня невероятно впечатлило, как она изобразила женский опыт, не акцентируя на нём внимание. Это было просто в деталях, в том, как эти женщины жили в этом мире. Мне такой подход близок.
Что вы ищете в персонажах, на роли которых соглашаетесь в последнее время?
– Меня всё меньше интересуют надуманные трагедии. Мы живём в очень трудное время для мира, и мне трудно сопереживать историям, которые стремятся к эмоциональному воздействию только через взрывы, насилие или истерию. Меня больше интересуют мелкие, человеческие эмоции.
Например?
– Да хотя бы беспокойство о дне рождения лучшего друга, сомнения, придут ли люди на вечеринку или понравится ли твой подарок. Я понимаю эти эмоции. Всё это переживания, с которыми мы встречаемся в повседневной жизни.
Вы только что закончили съёмки музыкальной комедии с Джесси Айзенбергом, у которой пока нет названия. Что вас привлекло в этом проекте?
– Сценарий меня потряс. Это история о женщине, которая приходит в любительский театр и обнаруживает, что это именно то место, где она чувствует себя ценной. Это может показаться мелочью, но для неё это очень важно. Меня очень интересуют подобные эмоциональные моменты.
Можете ли вы сказать, что сейчас у вас больше выбора в кино, есть из чего выбирать?
– Да, хотя моя карьера никогда не была линейной. Бывают моменты, когда думаешь: "Я больше никогда не найду ничего интересного". А потом появляется замечательный проект. Со временем развивается более тонкое понимание того, чем ты действительно хочешь заниматься.
Женщин по-прежнему в киноиндустрии меньше, чем мужчин. Как думаете, это когда-то изменится?
– Я думаю, это гораздо более серьёзная проблема. Не только в кино такая ситуация, неравноправное представительство полов есть и в бизнесе, и в политике, и в академической среде. Изменения происходят медленно, шаг за шагом, решение за решением. Женщины – лучшие союзницы друг для друга. Мы нанимаем друг друга, пишем истории о себе и защищаем друг друга на съёмочных площадках.
Вы заметили реальные изменения?
– Да. Когда я начинала, женщин в технических группах было крайне мало. Сейчас гораздо больше женщин-режиссёров, сценаристов и руководителей отделов. Я помню съёмки фильма после поражения Хиллари Клинтон на президентских выборах. На съёмочной площадке было всего две женщины: ассистентка оператора и я. Я сказала ей: "Оглянись, здесь только ты и я". Это было шоком для нас обеих.
Недавно моя дочка летела в самолёте. Её перевели в бизнес-класс, и она звонила мне, удивлённая, потому что почти все пассажиры там были мужчинами. Она выросла в образовательной среде, где представительство казалось сбалансированным, и вдруг она открывает для себя другую реальность. Я сказала ей: "Добро пожаловать в мой мир". Многие молодые женщины не думают про это, пока сами не сталкиваются с подобным.
Какой совет вы даёте своим детям?
– Трудовая этика – это всё. Когда молодой человек хорошо работает, всегда найдётся кто-то, кто готов ему помочь. Я также много говорю о подготовке. Уверенность не врождённая черта. Уверенность появляется, когда ты подготовлен.
После стольких лет в этом бизнесе вас ещё можно чем-то удивить?
– Безусловно. Я до сих пор не могу поверить, что зарабатываю этим на жизнь. Я твёрдо верю в то, что нужно следовать своему любопытству, интересоваться людьми, историями, миром. Если вы хорошо делаете то, что любите, вы в конце концов чего-то добьётесь.
Вы никогда не думали о конечной цели?
– Конечной цели нет. Жизнь не похожа на классический сюжет с началом, серединой и концом. Вы просто продолжаете двигаться вперёд.
В фильме "Эта дурацкая любовь" есть одна фраза, которая врезается в память. Там ваша героиня признаётся, что пошла смотреть "Сумерки" одна.
– Мне очень нравится эта фраза, потому что она действительно всё объясняет. Она о женщине, несчастной в браке, которая ищет романтики и в итоге смотрит подростковый фильм про вампиров. Это смешно, но в то же время очень грустно. Есть в этом что-то живое и близкое каждому.