Почему в Европе сегодня нет масштабных политических фигур?
– Всё дело в прогнивших элитах, утративших способность мыслить категориями суверенитета, – говорит Metro Ричард Саква. – Раньше всё стратегическое мышление исходило из Вашингтона. Нам, европейцам, пора начать думать самостоятельно. У нас выросло поколение политических карликов. Во Франции это, несомненно, Саркози, Олланд, Макрон – деградация налицо: каждый следующий хуже предыдущего. В Великобритании сменилось семь премьер-министров, и каждый был хуже предшественника. Но я возлагаю определённые надежды на Бернэма (новый премьер-министр Великобритании Энди Бернэм. – Прим. ред.): возможно, наконец-то появится лидер с характером и чётким видением. Посмотрим, что из этого выйдет. Но Фридрих Мерц в Германии – это катастрофа. И его партия это прекрасно понимает.
Могут ли радикальные партии в случае прихода к власти измениться?
– Возьмите, к примеру, партию премьера Джорджи Мелони в Италии. Мы используем термин ''мелонизация'', чтобы показать, как она стала частью мейнстрима, хотя у этой партии есть фашистские корни. Мелони прошла через процесс "мелонизации"в отношениях с Европейской комиссией под руководством Урсулы фон дер Ляйен, которая задействовала огромные финансовые и иные рычаги давления. Сыграла роль и ситуация с войной на Украине: очевидно, что Мелони не будет занимать пророссийскую позицию, несмотря на некоторые высказывания. Речь скорее о готовности к диалогу с Россией, что вполне нормально.
Боятся ли британцы националиста Найджела Фараджа?
– У меня такое чувство, что Фарадж – яркий политик-одиночка, бунтарь. Ему некомфортно работать в партийных рамках. Но популярность его снижается, поэтому я думаю, что влияние Фараджа и его партии сойдёт на нет и мы вернёмся к привычной расстановке сил: консерваторы, лейбористы и либерал-демократы.
Готова ли Британия воевать с Россией?
– Когда тот же Фарадж перед выборами в июле 2024 года заявил, что Россию спровоцировали на войну, на него обрушился такой шквал критики, что в итоге он два года не произносил об этом ни слова. Британский истеблишмент так лихо ввязался в российско-украинский конфликт, хотя воевать-то ему нечем: армии практически не осталось. Так что это не настоящая война, а лишь разговоры о ней. Это военная лихорадка, но болезнь эта носит скорее показной, театральный характер. К сожалению, британцы продолжают накачивать Украину ресурсами и поддерживать заведомо проигрышное дело.
Куда ведут Европу сегодняшние политические тенденции?
– Если спросить, какое будущее ждёт Европу, то это самомаргинализация и своего рода полусуицидальная политика – по крайней мере, до тех пор, пока не появится новое поколение, тех, кто скажет "Этот истеблишмент подвёл наше поколение". При этом так говорят не противники Запада. Они хотят, чтобы в результате этого сформировался лучший Запад – такой Запад, который действительно смог бы вернуться к тому, о чём я говорю уже 30 лет, – к подлинному общеевропейскому видению, охватывающему пространство от Атлантики до Владивостока. Нам нужно обновление идей, в том числе геополитических.
Как историк, видите ли вы аналогии в прошлом?
– Исторические аналогии полезны, но могут и вводить в заблуждение. Ситуация сильно отличается, например, от 1914 года (начало Первой мировой войны. – Прим. ред.). Элиты того времени, особенно в Германии и даже в Австро-Венгрии, полагали, что война станет "очистительной бурей". Но сегодня мы живём в ядерном веке и она стала бы безумием. Кроме того, сегодня люди не хотят воевать. Возьмём, к примеру, Германию: там действует закон о воинской повинности, обязывающий граждан регистрироваться для призыва. Ожидалось, что явятся 300 тысяч человек, но пришло лишь две или три тысячи.
Вы написали много книг о России. Как вы смотрите на процессы, происходящие здесь?
– И мне кажется, что эталон здесь – Александр III, хотя он и правил недолго. Полагаю, именно на него явно ориентируются ваши власти. В России мы наблюдаем авторитарную модернизацию – со всеми её достижениями и провалами. Те, кто замечает лишь авторитаризм, но упускает из виду модернизацию, видят лишь часть картины.
Вы изучали Горбачёва, написали о нём несколько работ. В России к нему относятся критично, но что в его наследии может быть актуальным?
Нам нужно "новое политическое мышление", о котором он говорил. Возможно, оно снова появится. Но я убежден, что результат в России должен быть достигнут эволюционным путем, вопреки тем либералам и прочим, кто твердит, что систему нужно просто сломать.
Что касается появления сильной фигуры на Западе — я бы, безусловно, хотел это увидеть. Фигуры вроде Кеннеди — позднего Кеннеди, который учился и менялся. И, конечно, мы знаем, что с ним случилось. В общем, нам действительно необходимо политическое обновление и на Западе. Нам нужно обновление идей, в том числе геополитических. Мы стали замкнутыми. Мы заперты в цикле бессмысленных событий. Правительства приходят и уходят, но ничего не меняют. Это пустота. И её заполняют всевозможные чудовища.