Книга состоит из двух частей: собственно романа "Дело Гапона", который занял 727 страниц, и историко-публицистического очерка "Русская смута". Роман охватывает события 1904–1907 годов через расследование убийства священника Русской православной церкви Георгия Гапона – организатора шествия рабочих к Зимнему дворцу, которое стало толчком к Первой русской революции. Главный герой книги – следователь Зайцев, который в процессе расследования убийства Гапона наблюдает за процессом духовного распада русского общества и погружения его в хаос террора. Дополняющий роман очерк "Русская смута" – плод параллельных к написанию романа размышлений авторов книги о стихийных и рукотворных схемах создания общественного хаоса в России и о том, как им противостоять. Тема эта болезненно-актуальная и не сходящая с новостной повестки уже не первый год, так что неудивительно, что авторы книги обратились за ответами на свои вопросы к историческим параллелям. Объёмный том почти в 850 страниц отличается очень высоким уровнем полиграфического исполнения и просится в руки.
Авторы книги – член Союза писателей Москвы, протоиерей Владимир Вигилянский и поэт, прозаик, профессор Литературного института им. А. М. Горького Олеся Николаева. Роман написали за девять месяцев, но гораздо больше времени у авторов заняло изучение исторического материала: чтение книг, документальных свидетельств, консультации с профессиональными историками. По словам Олеси Николаевой, идея написать книгу об этом трагическом периоде русской истории принадлежала Владимиру Вигилянскому, который заразил ею и её.
– Не оставлял вопрос, как могла такая могучая и прекрасная Российская империя, по словам Василия Розанова, в 1917 году "слинять за три дня", – рассказывает писательница. – Мне кажется, роман отчасти отвечает на этот вопрос, хотя его действие (кроме эпилога) завершается в декабре 1907 года.
Как рассказал Владимир Вигилянский, его как священника интересовала трансформация личности Георгия Гапона – фактически ставшего убийцей священнослужителя.
– Георгий Гапон был одним из самых талантливых священников, замечательным проповедником, абсолютно бескорыстным пастырем, который окромлял самых обездоленных – заключённых, рабочих, сирот, – рассказал Владимир Вигилянский. – Святой Иоанн Кронштадский и Георгий Гапон были самыми знаменитыми священниками своего времени. По воскресеньям к Гапону домой приходили тысячи людей, которые не помещались в церкви. Что с ним случилось, почему этот человек начал покупать за границей оружие и везти его в Россию, чтобы убить царя, почему он стал заказчиком двух убийств своих личных врагов? Что с ним произошло? Это антипреображение личности было мне очень интересно в процессе написания книги.
"Фигура попа Гапона чрезвычайно актуальна. Мы часто даже не помним, как его зовут: как Горький приклеил это определение "поп Гапон", так оно за ним и закрепилось. Георгий Гапон – это детище Серебряного века, детище богословских изысканий, часто очень спорных, которые шли в начале ХХ века. Этот психотип священника очень актуален и сегодня, потому что он красив, энергичен, он, как сейчас говорят, очень гламурен и очень политизирован. И довольно много я встречаю сегодня среди молодого духовенства таких типажей – а иногда и не очень молодого". Александр Щипков, ректор Российского православного университета святого Иоанна Богослова
Одним из первых читателей романа стал известный режиссёр Никита Михалков, который поделился на презентации своими впечатлениями.
– Это очень серьёзная работа, – рассказал Никита Сергеевич. – Очень редко бывает, чтобы серьёзное исследование превращалось в легко читаемую, увлекательную книгу, основанную на реальных исторических событиях. Мы знаем, как используются исторические события в целях того, чтобы они привлекли внимание зрителя или читателя, и как легко для этого с ними могут обращаться. Но это не тот случай: эта книга представляет из себя подробнейшее исследование исторических событий и характеров со всем уважением к материалу. Там есть и личностное отношение, которое заключается в том, что я как читатель прослеживаю позицию авторов, их объективность, помноженную на огромную печаль – я бы даже сказал, на боль за то, что произошло в результате с нашей страной.
Как рассказал на презентации Владимир Вигилянский, в процессе изучения исторического материала авторы книги расстались с несколькими распространёнными заблуждениями относительно своего героя и его времени. Например, выяснилось, что автобиографии попа Гапона... не существует.
– Историки этого времени опираются на автобиографию Георгия Гапона “История моей жизни”, но оказалось, что Гапон ничего не писал, никакой автобиографии, – рассказал Владимир Вигилянский. – За него это сделали журналисты из Общества друзей русской свободы, два наших эмигранта. Им нужно было обосновать свои искажения фактов в газетах, и поэтому они состряпали автобиографию Гапона. Книга вышла на английском и французском языке, а потом её перевели на русский.
Условно в книге можно выделить и третью часть, обозначенную как "Приложения" – в ней собраны статьи современников Гапона и документы, которые позволяют более полно представить время, в которое разворачивается действие романа. Эти документальные приложения выглядят здесь вполне органично: роман писался на основании целого списка исторических документов, который похвалил на презентации книги Андрей Сорокин, директор Историко-архивного института (ИАИ) РГГУ , возглавляющий также издательство "Российская политическая энциклопедия".
По словам Андрея Сорокина, эта книга – редчайший сегодня пример обращения к историческим источникам, которые, вопреки укрепившимся в обществе стереотипам, не закрыты, а, наоборот, открыты, причём довольно давно.
– Российские архивисты сделали публичным достоянием в рамках так называемой “архивной революции”, которая в течение 30 лет продолжает разворачиваться, рассекретили и опубликовали миллионы единиц документов по отечественной истории, прежде всего по истории ХХ века, – рассказал Сорокин. – И освоение этих документальных богатств значительно отстаёт от того, что сделано российскими историками-архивистами. Очень часто мы слышим совершенно пустые разговоры о том, что архивы закрыты, – дескать, откройте их и мы тут же скажем что-то важное и нужное. Я как профессиональный историк до сих пор не перестаю удивляться: открываешь какой-то архивный документ, а в нём ноль записей об использовании. И таких суперактуальных для российской истории документов огромное количество, рассекреченных архивных дел – море, но за ними не ходят.
По словам Сорокина, роман "Дело Гапона" стал редким примером ответственного художественного отражения эпизодов отечественного исторического процесса. Хотя с чем-то историк оказался и не согласен – например, с названием "Россия – колыбель революционного терроризма", которое было дано одному из разделов очерка.
– Конечно, политический терроризм – недооценённый нами фактор, который подготовил и столкнул Россию в яму Гражданской войны, – говорит Андрей Сорокин. – Но всё-таки колыбель политического терроризма, в том числе массового и государственного – это Французская революция, у меня в этом нет сомнений. Другой вопрос, почему именно на нашей почве это приобрело такие масштабы. За годы Первой русской революции в России погибло около 20 тыс. человек, подавляющее большинство из которых – мирные граждане, никоим образом не причастные ни к государственной деятельности, ни к чиновничеству – это просто обыватели, которые в ходе теракта попали под бомбу или выстрел. И это чудовищные цифры, задумаемся об этом. Задумаемся, в каком положении находилась государственная власть и сравним с этой цифрой другую: в ходе подавления терактов по суду было приговорено к казни 1,5 тыс. человек, а казнили меньше тысячи – огромная разница цифр между революционным террором и защитой государством основ миропорядка. Эти проблемы чрезвычайно актуальны, и с этой книгой они выносятся в общественное пространство замечательным языком и стилем художественного произведения.
