Игорь Яковлевич, ежегодно вы открываете новых звёзд на конкурсе молодых исполнителей "Новая волна". А вообще легко ли на сцену нынче пробиться?
– Алла Пугачёва в своё время (с 18 по 27 октября 1974 года. – Прим. ред.) на V Всесоюзном конкурсе артистов эстрады заняла третье место. И никто не помнит, кто взял первый приз (первую премию разделили Валерий Чемоданов и Ренат Ибрагимов. – Прим. ред.). А третье место стало легендарным. Поэтому тут всё зависит от того, как дальше сложится карьера артиста – важно найти своего автора, своего продюсера, своего режиссёра. Нужно выстроить отношения с телеканалами. Мы на "Новой волне" даём молодым артистам хороший старт, трамплин для прыжка, а дальше уже всё в их руках.
Вы сказали про важность автора. И тут, как говорится, дай бог каждому певцу, чтобы хотя бы одну песню для него написал Игорь Крутой. А какая, кстати, у вас любимая?
– Когда композиторы пишут песни – это как бы газеты. Однодневные, еженедельные, ежемесячные. Но бывают такие, которые живут десятилетиями. И именно они определяют лицо любого композитора. У меня тоже такие есть. А их успех говорит о том, что песни задели какие-то струны человеческих душ, и это обстоятельство позволяет не одному поколению людей сопереживать этим композициям. "Любовь, похожая на сон" Аллы Пугачёвой, "Я люблю тебя до слёз" Александра Серова, "Третье сентября" Михаила Шуфутинского, "Ты знаешь, мама" Дианы Гурцкая – их я люблю больше всего.
А как рождаются песни, что для этого надо?
– Для меня важно поймать соответствующее состояние. Не важно, лечу ли я в самолёте, еду ли в поезде, в машине, это состояние может прийти в любой момент. Музыка вообще меня влекла с детства. Я самостоятельно научился играть на баяне, подбирал какие-то мелодии, которые слышал на радио, а мама присматривалась ко мне. И когда я окончил музыкальную школу (в райцентре Гайворон. – Прим. ред.), мама предложила поехать мне в областной центр (Кировоград. – Прим. ред.) прослушаться в музыкальное училище (в 1974 году окончил его с отличием по специальности "Теория музыки". – Прим. ред.). Мама меня подталкивала к музыке, хотя я сам её в качестве профессии не рассматривал.
Кто был вашим кумиром в то время, на чьей музыке вы росли?
– Ещё подростком я услышал пластинку Тома Джонса. И сошёл с ума от его тембра, от аранжировок. Он почти каждый год выпускал альбомы, я следил. Вдруг, когда мне было 30 лет, мы с Валерием Леонтьевым по линии ЦК комсомола оказались в Америке. И увидел рекламу концерта Тома Джонса, который должен был петь в казино Атлантик-Сити. Я понял, что должен быть там, – пришлось добираться автобусом. Но это стоило того – в тот вечер встретился со своей юностью! Потом, когда в Европе видел его афиши, тоже всегда ходил на концерты. А среди наших артистов моим любимым исполнителем был Муслим Магомаев. И огромным счастьем стало, когда одна моя подруга – оперная певица – пригласила меня в гости к Магомаеву и его супруге Тамаре Синявской. Он тогда не знал, что я в детстве за 2 рубля 15 копеек купил первую в жизни пластинку именно его, знал оттуда все песни, все гармонии. (Улыбается.)
А сегодня уже вас самого считают легендой, называют маэстро. Не устали от того, что приходится быть всё время на виду?
– Артисты, которые рассказывают, как они устали от славы, от аплодисментов, обманывают и лукавят. Потому что занимаются они этим делом именно для того, чтобы получать внимание и овации. Артист обязан быть востребованным. Когда он получает популярность, то хочет её как можно дольше сохранить. Когда же она идёт на убыль, то перед нами возникают самые несчастные люди.
Про звёзд всегда слагается немало баек. Какие самые нелепые о себе вы слышали?
– Из последних – что я в подвале своей академии, где занимаются дети, якобы произвожу какие-то биткоины. Ещё пишут то про арест, то про продажу квартиры в Майами. Про волосы пишут, что у меня они выпали от болезни. Но всё это враньё – не читайте. (Улыбается.)
Счастливы вы ли сегодня?
– Я, родившийся в маленьком районном центре на Украине и мечтать не мог, что окажусь в Москве, что у меня будут аншлаги во многих странах мира, что будет собственная машина, что буду общаться с президентами стран и большими художниками, литераторами, что буду получать ордена и звания, что мои альбомы будут выходить на Западе (с Анной Нетребко, с Ларой Фабиан. – Прим. ред.). Для меня всё это – огромный успех. Что дальше? Просто хочу продолжать работать на том же уровне. А вообще, я скромный композитор, чьи лучшие песни написаны в прошлом веке. (Улыбается.)