Ингрид, по первому сезону все мы помним вашу Иру как циничную, язвительную тусовщицу, которая боится ответственности. Во втором она становится мамой. Какие новые черты у неё появились? Сложно ли было перестраивать характер героини?
– На самом деле второй сезон дался мне не слишком просто, не буду скрывать, – рассказывает Metro Олеринская. – Первую съёмочную неделю, наверное, мне было не так легко почувствовать Иру, точнее уже Ирину, потому что героиня действительно поменялась, ну и плюс ко всему прошло довольно длительное время после съёмок первого сезона, и, как вы понимаете, и я сама поменялась, и персонажи тоже. Но в общем и целом, мне кажется, Ирина внутри, наверное, всё равно осталась той же Ирой, за исключением того, что – и об этом будет весь сезон – у неё появилось новое принятие себя в новом статусе. Это ответственность, которой Ира не особо обладала, а теперь она несёт её не только за себя, но и за ребёнка – то есть за двоих. Она знакомится со всеми этими новыми крутыми переменами в своей жизни. Ну а как она с ними будет справляться, вы увидите в новом сезоне.
На фестивале "Пилот" перед показом "Иры 2" у многих моих коллег были опасения, что тема пелёнок может снизить градус того жёсткого юмора, который был в первом сезоне и за который зрители так полюбили "Иру". Не боялись ли вы этого вместе с создателями сериала?
– Вы знаете, таких опасений у меня точно не было, и, мне кажется, у создателей тоже, потому что автором второго сезона всё так же является сценарист Алим Бесчоков, и его юмор, без прикрас, фирменный, поэтому такой саркастичный и очень тонкий, думаю, никуда не делся. Возможно, где-то его даже стало больше. Поэтому зритель может не волноваться. Всё та же фирменная ирония в новом сезоне обязательно их ждёт. И хлёсткие монологи, и всякие острые темы. Всё это на месте.
Как вам, как актрисе, у которой нет личного опыта материнства, дались съёмки сцен с младенцем и показ быта молодой мамы?
– Для меня это было вообще несложно, просто потому, что у меня несколько племянников и с одним из них я провела с момента его рождения до подросткового периода довольно много времени, и меня никогда не смущали пелёнки, распашонки, памперсы. Единственное, что меня всегда беспокоит, пугает и настораживает в периоды съёмок с младенцами, это когда на площадке очень шумно, очень пыльно, очень душно, когда ребёнок видит тебя и ты для него совершенно посторонний человек, незнакомый, а ты его вдруг начинаешь таскать и играть с ним в какие-то "дочки-матери". У нас, например, младенец очень боялся, когда его сажали в переносную люльку, и он очень плакал. И у меня, конечно, сердечко разрывалось, потому что меньше всего мне хочется, чтобы малыш стрессовал от того, что происходит на съёмочной площадке, – того, что от него не зависит. Наверное, это были основные сложности. А так, в целом мне достался очень милый, спокойный, очень обаятельный малыш, и мы как-то и с его мамой сразу нашли общий язык, и он у меня несколько раз засыпал на руках. Ну, в общем, как-то я старалась очень бережно относиться к малышу, потому что всё-таки это совсем крошечный котёночек и мне меньше всего хотелось бы его травмировать. А в остальном новая жизнь моей героини, материнство меня никак не смущают, и в принципе не могу сказать, что я на съёмочной площадке чувствовала себя как-то беспомощно и не знала, что мне делать.
Из первых серий не очень понятно, какого пола этот ребёнок, у него даже нет имени…
– Ну так вот, весь сезон вы и будете ждать, какое же имя будет у нового человека. Могу только сказать, что это мальчик.
Было ли во втором сезоне больше пространства для импровизаций? Позволяли ли вам менять реплики на ходу, привносить что-то своё?
– Вы знаете, у нас был такой напряжённый съёмочный период и было так много сцен заложено в каждый съёмочный день, была очень большая выработка. И текста у моей героини, конечно, было, как мне кажется, гораздо больше, чем в первом сезоне. И, честно говоря, не всегда хватало времени для того, чтобы поимпровизировать, поискать что-то, придумать. Но мы всегда с Серёжей Нотариусом – режиссёром второго сезона – старались перед сценой хоть какое-то маленькое время проговорить и попытаться нащупать какие-то дополнительные ассоциации, чтобы, может быть, что-то родилось в этом процессе. Когда-то получалось – что-то рождалось, что-то нет, но в любом случае там так написан сценарий, что иногда, если ты отходишь от основной мысли или как-то слишком меняешь фразы, то не совсем получается донести нужный смысл. Поэтому чаще приходилось придерживаться сценария.
Главная фишка сериала – это слом четвёртой стены. Тон ваших монологов со зрителем как-то в этом сезоне изменился?
– Нет, тон остался таким же, изменилась повестка. А так всё так же "Ира" будет удивлять вас своим повествованием, нелинейным сюжетом, фантазиями и всякими яркими моментами.
И всё-таки главный вопрос второго сезона, помимо имени ребёнка, кто же его отец. В касте заявлен новый претендент на сердце Иры. Кто он и как его появление изменит её жизнь?
– Ну, знаете, если я вам сейчас отвечу на этот вопрос, можно уже тогда не смотреть сериал. Поэтому извините, но тут я не могу приоткрыть завесу тайны. Но, да, у Иры будет новый претендент на её сердце. А вот кого она выберет, с кем останется и кто отец ребёнка – придётся всё-таки посмотреть сериал, чтобы узнать.
А как изменились отношения героини с её матерью, после того как она сама примерила на себя эту роль?
– Вот хороший вопрос. Потому что после того, как у Ирины поменялся её статус и она сама стала матерью, на мой взгляд, она стала местами снисходительнее относиться к своей матери, которую играет Света Камынина. У Светы тоже довольно объёмная роль, у её героини происходит тоже очень много всяких перипетий. Так что, хотя накалённые местами отношения у них с мамой сохранились, какие-то сдвиги происходят в лучшую сторону, отношения как-то смягчаются, но столкновение характеров присутствует.
Первый сезон частно сравнивали с британской "Дрянью". Как вам кажется, во втором "Ире" удалось избавиться от сходства с западным хитом?
– Вы знаете, я вообще не считаю, что нас можно сравнивать с "Дрянью", потому что, да, может быть, стилистика похожа, но никак не повестка и посыл. И мне кажется, что "Ира", "Ирина", совершенно точно показывает жизнь многих молодых мам. И при этом она такая одна – эксклюзивная и самодостаточная.
Какие советы лично вы хотели бы дать своей героине? А чему, наоборот, хотели бы у неё поучиться или, может, уже научились?
– Знаете, советов я вообще не раздаю и уж своей героине точно не буду их давать. Она сама кому хочешь их даст. А у неё бы я хотела научиться очень простой вещи, но и очень сложной в то же время – это вот какой-то искусный, совершенно органичный пофигизм. В те моменты, когда нужно, когда хочется взбунтоваться и сделать что-то непоправимое, она просто как-то переключается и старается об этом не думать. Такой вот, знаете, здоровый пофигизм, вот это то, чего иногда очень не хватает в жизни, когда лучше пустить на самотёк или плыть по течению, а мы начинаем ещё сильнее париться и от этого всё усложняется в десятикратном размере.