В Музее Востока большое событие: его коллекции пополнились четырьмя иранскими картинами конца XVIII — начала XIX века. Интересны и сами по себе полотна, и их история: в музей они поступили из семьи Максима Горького. Приобрести картины Музею Востока помогло Министерство культуры России.
— Предложение от наследников писателя купить несколько произведений феномена иранского искусства — станковую живопись эпохи Каджаров — мы иначе как беспрецедентным назвать не могли, — говорит генеральный директор Музея Востока Александр Седов. — Картины такого высокого художественного уровня, замечательной сохранности и столь безупречного провенанса "всплывают" не каждый день.
Максим Горький приобрёл картины на рубеже 1920–1930-х гг. на распродаже в посольстве Ирана в Москве. В 1925 году, через 130 лет правления, династия Каджаров сошла с политической арены страны, и посольские работники стремились избавиться от напоминаний об ушедшем в прошлое строе. Работы хранились дома у писателя, в особняке Рябушинского на Малой Никитской, передаваясь в семье из поколения в поколение.
"Я часто видела, проходя через столовую, как Алексей Максимович стоял с папироской в руках и любовался этими картинами, — писала в своих воспоминаниях художница Валентина Ходасевич. — Приезжавшим к нему он обязательно их показывал, не переставая ими восхищаться".
Горький был известным знатоком и ценителем живописи. Он обладал фотографической памятью, поражавшей его современников: писатель помнил, в каком городе и музее видел ту или иную картину и мог описать однажды увиденное по памяти с мельчайшими деталями. Он приятельствовал со многими художниками и помогал им материально: Илья Репин, Валентин Серов, Михаил Нестеров и Павел Корин часто гостили у него, в том числе в доме на Капри в Италии.
Убеждённый западник, Горький, тем не менее, не случайно отдал коллекционированию восточного искусства не один десяток лет. В свете размышлений о судьбе России, одолевавших всех его современников на рубеже веков, Горький склонялся к идее культурного синтеза Востока и Запада и много сделал для пропаганды восточного искусства в России. Так, в 1919 году по его инициативе появился восточный отдел издательства "Всемирная литература", где работали крупнейшие отечественные ориенталисты и литераторы, а в 1922 году открылся журнал "Восток".
"Комната Горького и его рабочий кабинет заставлены изваяниями Будды, китайским лаком, масками, китайской цветной скульптурой: Горький собирал их со страстностью", — писал об особняке писателя художник Павел Анненский.
Приобретённые Максимом Горьким иранские картины занимали в его доме особое место. Искусство периода Каджаров отражало общественную и политическую ситуацию в Иране: стремление соединить интерес к модернизации и европейским технологическим достижениям с верностью идеалам шиитского ислама. Поэтому для иранской живописи этого периода характерно сочетание западных приёмов письма и чисто восточного колорита. Вдохновляясь европейскими картинами и пользуясь знаниями о перспективе и светотеневой моделировке, иранские художники изображали персиянок в местной манере: это условные и идеализированные персонажи, соответствующие актуальным для того времени представлениям о красоте.
Вот, например, самая ранняя из приобретённых Музеем Востока у семьи Горького картин, "Молодая пара" конца XVIII — начала XIX вв. На вернисаже гости сразу окрестили её в шутку "Отелло и Дездемоной": сюжет на ней почти шекспировский, мужчина поднёс руку к шее женщины, но нарисовано это так декоративно и откровенно празднично, что в цветении орнаментов и узоров не сразу можно распознать намечающуюся драму. В Музее Востока сделали и открытие: как считает куратор выставки Мария Кулланда, скорее всего, эта картина составляет пару к хранящемуся в Эрмитаже полотну того же периода под названием "Возлюбленные", причём парочка в Эрмитаже изображает измену девушки, а картина в Музее Востока — её наказание мужем.
Ещё две из приобретённых картин относятся к распространённому в каджарской живописи жанру "красавиц" — это, как правило, изображения танцовщиц и музыкантш, часто в откровенных нарядах да ещё с бокалом и бутылью, призванные развлекать мужской глаз. В коллекции Музея Востока имеется более десятка подобных картин, теперь к ним добавились "Акробатка" и "Музыкантша". Первую особенно оценил директор музея Александр Седов, признавшись, что "готов смотреть на неё часами". И это неудивительно: выполнены картины со всем возможным восточным изяществом, предназначавшимся для украшения дворцов, домов вельмож и князей, а также для дипломатических подарков.
И последняя, четвёртая из приобретённых картин, ориентирована на более демократическую публику, но от этого она не менее примечательна и колоритна — холст под названием "Сиявуш при дворе Афрасиаба" на сюжет из персидского эпоса "Шах-наме". Это образец так называемой "живописи кофеен" — такие картины использовались чтецами-декламаторами в кофейнях в качестве иллюстраций к своим выступлениям.
До 27 сентября у любого есть шанс оценить, что же так пленяло Максима Горького и иранских вельмож: на картины можно полюбоваться на выставке "Пополнение собрания Музея Востока: станковая живопись эпохи Каджаров". Затем они отправятся на стол к реставраторам. К счастью, серьёзного вмешательства не потребуется, разве что очистка лака от загрязнений: старинные полотна удивительно хорошо сохранились.