В начале весны в ГМИИ решили тоже рассказать о весне — на этот раз творческого тандема Михаила Ларионова и Наталии Гончаровой. В спрятавшемся за Греческим двориком зале музея, в сумеречном, наиболее щадящем для пастели, освещении размещено более полусотни работ обоих художников в этой технике. Пленэрные наброски родного Ларионову молдавского Тирасполя чередуются с московскими мотивами и подмосковными видами Гончаровой. А вот несколько работ, авторство которых точно не установлено: это может быть и Михаил, и Наталия. К одному из рисунков, видимо, приложили руку оба художника.
— Вот эта часть работы — как будто Гончарова, а вот эта не дорисованная часть с пейзажем — вылитый Ларионов, для которого была не особенно важна завершённость его работы, он мог бросить её на любом этапе, — показывает на одну из пастелей куратор выставки Олег Антонов, заведующий отделом графики ГМИИ им. А. С. Пушкина, хранитель коллекции русского рисунка.
Неспециалисту, который будет осматривать выставку, не читая подписи, будет и вовсе сложно отличить авторство Ларионова от Гончаровой — так много общего, на первый взгляд, можно найти в манере художников. Они нередко работали бок о бок, оказывая взаимное влияние друг на друга. Именно в период их учёбы в первой половине 1900-х годов в Московском училище живописи, ваяния и зодчества начинались их творческие и личные отношения, именно эти 5-6 лет, которые охватывают работы на выставке, их объединяло увлечение импрессионизмом и постимпрессионизмом. Футурист Илья Зданевич, который написал первую биографию художников, называл это время в творчестве Ларионова и Гончаровой "периодом импрессионизма и разложения красок".
— Работы на выставке – это исток, из которого родились авангардные поиски художников, — рассказывает Алла Луканова, заместитель заведующего отделом личных коллекций ГМИИ им. А. С. Пушкина. — Буквально шаг, полгода или год, отделяет эти пастели от тех Ларионова и Гончаровой, которых мы знаем как настоящих вожаков русского искусства.
Представленные на выставке пастели искусствоведы ГМИИ называют "лабораторными работами" — как с точки зрения отношения самих художников к этой графике (которую они нередко даже не подписывали — отсюда вопросы с атрибуцией нескольких произведений), так и с точки зрения предопределения этими рисунками дальнейшего направления развития художников. Но сегодня очевидно, что эти пастели — вполне цельны и самодостаточны. Не случайно ради их возвращения в Россию среди ещё нескольких тысяч произведений художников советское правительство когда-то в течение нескольких лет оплачивало содержание второй жены и вдовы Михаила Ларионова, Александры Томилиной, в одной из швейцарских клиник. Таково было её условие для передачи произведений мастеров авангарда в Советский Союз из Франции, где Ларионов и Гончарова оказались в 1915 году вместе с Сергеем Дягилевым и его "Русскими сезонами" и откуда они до конца дней мечтали вернуться на родину.
Представленные на нынешней выставке в ГМИИ пастели художников никогда не показывались во Франции и почти никогда в России. Только в 1968 году в Пушкинском прошла давно забытая выставка из части этой графики "Наталья Гончарова в пастелях 1900-х годов". Имя Ларионова в названии выставки было опущено не случайно: все эти рисунки тогда за отсутствием атрибуции считались произведениями Гончаровой. Так что сегодняшняя выставка в ГМИИ — ещё и показ результатов многолетнего труда работников музея по поиску подхода к разделению рук Гончаровой и Ларионова и атрибуции их работ.
— Вот, например, заборчик — это очень характерная для Ларионова деталь, его ни с каким другим не перепутаешь, — показывает на одну из пастелей Олег Антонов. — Деревья, ночные пейзажи, море — тоже его фирменные мотивы, он не любил рисовать городские виды. А вот у Гончаровой их много, здесь нет никакого сомнения, что это её рука.
Наталия начала работать в технике пастели под влиянием Михаила — для неё, обучавшийся на скульптора, пастель стала первым опытом работы с цветом и переходом от занятий скульптурой к живописи. Поэтому в её работах есть что-то от лепки цветом: она внимательна к деталям, фактуре и объёмам. У стремительного Ларионова больше экспрессии и быстрой фиксации общего настроения. И он же больше относился к зарисовкам пастелью как к творческой лаборатории, не предполагая их где-то выставлять и рисуя на кусках картона с неровными краями.
— Видно, что Гончарова более сосредоточенный и внимательный рисовальщик, её пастели были рассчитаны на показы и поэтому они обладают завершённостью и композиционной продуманностью, — рассказывает Олег Антонов. — Для неё пастель была полноценной творческой практикой.
Работы художников на выставке обрамляют стенд, на котором размещены картины основоположника импрессионизма Клода Моне, неоимпрессионистов Поля Синьяка и Анри-Эдмон Кросса, мастеров группы "Наби" — Пьера Боннара и Эдуара Вюйара, русских художников Леонида Пастернака и Константина Коровина, мастерские которых Ларионов и Гончарова посещали... Созерцать эти шедевры в столь плотном соседстве друг с другом – отдельное удовольствие, однако этот стенд отнюдь не случаен. Это своеобразная попытка реконструкции художественной среды того времени, напоминание о творческих ориентирах и учителях Ларионова и Гончаровой, без которых невозможно понять художников.
