Наталья Сергеевна, недавно мы отмечали 100-летие со дня рождения Инны Макаровой. А для вас она – звезда экрана или просто мама?
– Мама. Причём чем больше времени её нет, тем сильнее чувствую её присутствие. Когда недавно снимала фильм о ней, то ещё сильнее это поняла. Когда необходимо, мама, даже незримо, помогает, причём не только мне, но и моему мужу Игорю, и детям, и внукам.
Какие дорогие сердцу вещи мамы вы сохранили?
– Практически всё – шкафы, шаль, предметы быта – отдала в музей кинопарка города Касимова в Рязанской области. Пространство там организовано так, будто бы мама только что вышла. Там всё можно трогать, и я не переживаю, если даже что-то пропадёт. А когда пришли первые посетители, вдруг заиграла мелодия на мамином будильнике – словно бы привет от неё. Себе же на память оставила мамину старинную икону Владимирской Божьей Матери, которую у меня как-то украли, но потом она вернулась. Такую же мемориальную комнату я хотела бы посвятить и моему брату – сценаристу и режиссёру Андрею Малюкову, который был забыт ещё до ухода из жизни, хотя для отечественного кинематографа сделал очень много.
А если создавать музей Натальи Бондарчук, то какие вещи там могут быть?
– Там могут быть мои театральные костюмы, ведь я уже почти 40 лет играю бабушку Красной Шапочки в созданном мною театре "Бемби". Есть какие-то фартучки со "Снежной королевы". Другое дело, что я очень небогатый человек.
Как?!
– Я всё, что есть, всё, что зарабатываю на телевидении и фестивалях, отдаю своим фильмам. Себе оставляю только на еду какие-то деньги. Например, скоро три года, как за свой счёт снимаю "Снегурочку". Не все мои дети понимают это, не все соглашаются, но я не останавливаюсь.
Инна Макарова прожила большую – 93 года! – и интересную жизнь. Она много работала, а время на ваше воспитание у неё оставалось?
– Моим воспитанием занималась в основном бабушка (Анна Ивановна Герман, литературный редактор-корреспондент, работала в новосибирском радиокомитете, заведующей литературной частью местного ТЮЗа, затем — новосибирского театра "Красный факел". – Прим. ред.). Она специально уехала из Новосибирска, чтобы воспитывать меня. Очень много мне читала. А мама читала мне "Три поросёнка" и пересказывала диснеевский мультфильм "Бемби". Это были короткие, но счастливые моменты. Школу я ненавидела, честно скажу, потому что уже 1 сентября 1-го класса поняла, что все смотрят не на мой красивый белый бант, а на моих родителей, поэтому наедалась мороженым, чтобы в школу не ходить. Зато обожала драматический кружок, где пропадала всё время. Вот это меня влекло! Хотя не думала, что стану актрисой, режиссёром – хотела быть океанографом, с детства изучала морских обитателей.
Когда же всё-таки пошли учиться на актрису, не боялись, что про вас скажут "блатная"?
– А так и говорили! Знаете, больше всего я хотела поступить во ВГИК на курс к Сергею Герасимову, которого боготворила. И здесь моя мама очень помогла, посоветовав прочесть стихотворение "Журавли", потому что Сергей Аполлинариевич любил поэзию Николая Заболоцкого. В итоге меня взяли. Несколько лет спустя Герасимов признаётся мне, что тогда тысячи писем получил он со всей страны, в которых ему писали: "Вы взяли Бондарчук по блату!" Почти то же самое мне сказал Андрей Тарковский, у которого я снималась в "Солярисе". "Со мной перестали здороваться, потому что я взял на главную роль ставленницу Герасимова и дочь Бондарчука", – ошарашил он меня. Я надулась тогда страшно! "Не дуйся, – сказал он мне. – Отец ушёл от тебя, когда тебе было восемь лет, а от меня – когда мне было три". И тогда я поняла, что все его фильмы – поэтичный ответ отцу.
Вы, кстати, очень переживали, когда отец – знаменитый режиссёр Сергей Бондарчук – стал жить в другой семье?
– Сначала я не понимала, что происходит у родителей. Слышала какие-то крики, выяснение отношений. Но когда папа в итоге ушёл, у меня на него была очень большая обида. Настолько, что, когда отец как-то пришёл и захотел меня поцеловать, я отвернулась со словами "Ты целовался с другой женщиной!". Кстати, мама не хотела, чтобы папа приходил и общался со мной, – думала, что для моей нервной системы это будет плохо. Я не знаю, какую помощь оказывал отец, думаю, что алименты платил. Но при этом не включался в мою жизнь до момента, когда я уже стала актрисой. Помню, как сыграла на сцене "Красное и чёрное", папа был на спектакле, потом вышел в коридор, и мы с ним просто стояли и плакали.
В браке с Ириной Скобцевой у вашего отца родились Фёдор и Алёна Бондарчук. Как вы приняли единокровных брата и сестру?
– С Фёдором сегодня меньше общаемся, потому что оба очень заняты. Но обмениваемся фотографиями наших детей. Мы с ним по духу очень близкие люди, я за Федю всегда очень переживаю. И очень радовалась, когда мой сын Иван Бурляев стал работать с ним как композитор с режиссёром. Что же касается Алёны, которой уже нет с нами, к сожалению, огромный урон нашим с ней отношениям нанесла жёлтая пресса. Журналисты проникали к уже больной маме и расспрашивали её, а потом мне звонили Алёна, Ирина Константиновна и спрашивали, для чего мама рассказывает такие вещи. Кстати, о том, что папы больше нет, я узнала от Алёны. Снималась в то время в Киеве, рыдающая Алёна позвонила мне и сообщила. Вы бы видели, что творилось с ней не похоронах, ведь с отцом она была очень близка! А Ирина Константиновна чуть в могилу не бросилась – она действительно любила моего папу.
У вашего папы было три брака, вы тоже замужем уже в третий раз. А с прежними супругами ладите?
– Недавно на Съезде кинематографистов был смешной момент. За мной сидел Элизбар Константинович Караваев (кинооператор. – Прим. ред.) – мой первый муж, с которым мы прожили короткую, но счастливую жизнь. А впереди меня сидел Николай Бурляев (режиссёр. – Прим. ред.), мой второй муж. И Иван – сын от второго брака. Кстати, мой первый муж с ним дружит. (Улыбается.) А хорошо я лажу со всеми мужьями потому, что знаю, что такое карма. Её важно при жизни гасить, ведь много плохого сделали близким. Любить близких намного сложнее, чем дальних. И именно про это говорит нам Евангелие, призывая возлюбить ближнего аки самого себя. Для меня это главная заповедь, с которой я иду по жизни.