– За последние 200 лет этот пейзаж практически не изменился, – говорит научный сотрудник Музейного центра "Масловка. Городок художников" Сергей Озеринин, делая жест рукой в сторону противоположного нам, волнистого от кудрявых деревьев, берега Оки. Виды на неё сразу дают понимание, почему Таруса издавна так полюбилась художникам. Мы идём по тропинке вдоль воды и поднимаемся в гору мимо камня, который тоже смотрит на реку и на котором высечена надпись: "Здесь хотела бы лежать Марина Цветаева". Именно на этом месте и с этой надписью завещала разместить валун проводившая в Тарусе на родительской даче детские годы поэтесса.
Таруса очаровывает уже несколько поколений творческих людей: она осталась в стихах Беллы Ахмадулиной, памятник которой тоже стоит на высоком берегу Оки, она стала любимым местом для Святослава Рихтера и, конечно, Константина Паустовского, который вписал особую страницу в жизнь города, превратив его из захолустного медвежьего угла без водопровода и света в пригодный для жизни посёлок.
Художники – особая страница в истории города: без тарусских видов не обходится собрание ни одной из художественных галерей центральной России. Начиная с построившего себе в Тарусе усадьбу Василия Поленова и окончившего здесь свои дни Виктора Борисова-Мусатова (паломничество к его могиле с "Уснувшим мальчиком" – обязательный маршрут для всех, кто приезжает в посёлок), Таруса стала местом, где в окружённых густо разросшимися вековыми деревьями домах проживает огромное число творческих личностей.
Именно за эти живые изгороди и не отмеченные памятными табличками заборы решили попасть исследователи Музейного центра "Масловка. Городок художников" и увидеть то, что скрыто от глаз посторонних – повседневную загородную жизнь столичных живописцев и скульпторов.
– Когда я попал в дом Ватагиных, то меня поразило, что в этом тереме, построенном более ста лет назад, они до сих пор живут и работают, – рассказывает основатель и руководитель Музейного центра "Масловка. Городок художников" Василий Дёмин. – Так возникла идея этой экспедиции: проникнуть туда, куда обычный человек попасть не может, – в частную жизнь художников. В этом миссия нашего музея – приходить в закрытые сообщества и открывать их для всех, кто интересуется искусством.
Стоящий на холме высокий дом Ватагиных, сложенный из массивных тёмных брёвен сибирской лиственницы, сразу пленяет очевидной стародавностью. С широкой веранды дома открывается вид на Поленово, расположенное на другом берегу Оки. Великий художник-анималист Василий Ватагин построил этот дом в 1914 году, вернувшись из Индии. Объехавший весь мир живописец и скульптор решил заложить родовое гнездо именно в Тарусе. Об Индии, которую он посещал не один раз, напоминают картины с изображениями Шивы, слон из красного дерева, разрисованная бирюзовыми пальмами и синими райскими птицами старинная белёная печь. На сделанном, как и почти вся мебель в доме, Василием Ватагиным деревянном стуле брошена попона индийского слона – всё это осталось в том же виде, каким было при жизни основателя художественной династии. Но это не музейные экспонаты: за столом художника и на его стуле сейчас работает его внук Николай, а индийские боги смотрят на разбросанные по комнате краски, книги и мольберт. Сделанные по эскизам Ватагина дверные ручки в виде животных, оконные рамы и даже стёкла – всё это осталось неизменным со времени постройки дома.
Картины в доме везде – не только в комнатах, но на лестнице и большой открытой веранде.
– Это характерная особенность тарусских домов: картины висят даже на открытом воздухе, – рассказывает Сергей Озеринин. – Вот эти работы связаны с ещё одними масловскими именами – Макса Бирштейна и его жены Нины Ватолиной, автора знаменитого плаката "Не болтай". Их дача расположена неподалёку. Правда, она более скромная, Макс Авадьевич больше любил тратить деньги на заграничные поездки, чем на её обустройство. Сейчас его дочка Анна Бирштейн работает там летом, а зимой – на Масловке, в мастерской отца.
Работы самого Николая Ватагина, который показывает нам дом своего знаменитого деда с величайшей скромностью и без малейшего намёка на какой-то пафос, тоже важная часть современного нам искусства. По образованию живописец, он тоже умеет прекрасно работать с деревом, как и его дед, и однажды нашёл свою оригинальную нишу. Вдохновившись русской традиционной деревянной игрушкой, вот уже сорок лет он вырезает забавные фигурки – от известных писателей и прочих, как их сейчас называют, медийных персон, до обобщённых человеческих типов. На расписанной Василием Ватагиным печи стоит забавный Лев Толстой – первая из деревянных игрушек, вырезанная Николаем.
Многие тарусские художники дружат семьями, так что постоянно обмениваются работами. Вот и деревянные фигурки Николая Ватагина можно увидеть в доме у художественной династии Браговских. В конце 1940-х годов живописец Эдуард Браговский так же, как многие его коллеги, открыл для себя Тарусу, восхитился и остался здесь.
– Когда я оказался в этом доме, то сначала подумал, что ему тоже более ста лет, – рассказывает Сергей Озеринин. – Но выяснилось, что он построен в 1970-е годы – именно тогда сносились старые дачи и постройки в окрестностях Масловки. Эдуард Браговский, у которого там была мастерская и который как раз строил дом в Тарусе, спас с масловских дач старинные изразцовые печи и брёвна и привёз их сюда. Ни для кого не секрет, что художники всегда любили старину, – да и вопрос доступных стройматериалов всегда стоял остро.
Возле одной из этих печей как раз и стоят деревянные статуэтки Николая Ватагина: скульптурные портреты хозяев дома размещаются рядом с фигуркой, похожей то ли на Грибоедова без очков, то ли на Пушкина-блондина в серых лосинах.
– В Тарусе всегда было много художников, мы все тут общаемся и дружим – больше дружим, чем не дружим, что бывает редко, – рассказывает нам художник Ирина Старженецкая уже в своей мастерской, похожей на гигантскую теплицу, в которую мы успели переместиться. – Таруса – особое место: тут все люди хорошеют. Тот же Эдуард Браговский здесь становился совсем другим человеком, чем в Москве, где он был чуть ли не официальным.
Работы Старженецкой сейчас можно увидеть на выставке "Цветы. Символ красоты" в Третьяковской галерее. Её картины есть и в Русском музее, и в европейских собраниях, так что можно смело говорить, что мы в гостях у живой легенды современной отечественной живописи. В свои 83 года она продолжает писать, наверное, так же энергично, как в юности: все стены мастерской украшены её новыми работами. И так же энергично художница увлекает нас на улицу, чтобы показать ещё одну мастерскую рядом. Здесь множество инструментов её мужа, скульптора Анатолия Комелина. Возле мастерской – начатые каменные барельефы для храма: скульптор – автор множества композиций для российских и белорусских церквей. И не только церквей: тот, кто был в столичной Морозовской больнице, наверняка видел иконостас его работы.
А ещё Комелин делает принципиально иные вещи – объекты из утеплителя и проволоки, похожие на превращённые в скульптуру примитивные детские рисунки. Вот человеческие пороки: пьянство с пятачком, хула с длинным проволочным языком и трясущаяся от прикосновений зависть. Действительно, очень напоминает что-то в жизни! Как православный человек, Комелин не обходит вниманием библейские сюжеты, а как современный художник переплетает их с тем, что видит вокруг. Вот Юдифь и Олоферн – голова ассирийского полководца накрепко прижата к земле толстенной, как колонна, ногой Юдифи.
– Однажды у меня над мастерской в Москве начали разучивать фламенко, – рассказывает Анатолий Фёдорович. – Несколько лет из-за этого я работал в наушниках, и в отчаянии и ненависти изобразил в этой скульптуре этих девушек. Они красавицы, но топают ногами, как слоны...
За покоем в Тарусу когда-то приехал и нонкомформист Эдуард Штейнберг, чьему искусству не было места в столице и в мастерской которого сейчас открыт филиал ГМИИ имени А. С. Пушкина. А недалеко от него – Дом-музей автора памятника Гагарину на Ленинском проспекте Павла Бондаренко. В этом заросшем садами и вольными травами одноэтажном городке удивительным образом нашлось место всем, кого столица вмещала и не вмещала...