У дома 1-м Голутвинском переулке, где родились великие русские коллекционеры Павел и Сергей Третьяковы, пожалуй, счастливая судьба. Купленный в конце XVIII века их дедом, московским купцом третьей гильдии Захаром Елисеевичем Третьяковым, каменно-деревянный дом пережил множество квартиросъёмщиков, к 1970-м годам оказался в плачевном состоянии, но постепенно был восстановлен и теперь встречает гостей таким, каким в 1835 году его видели трёхлетний Павел и его годовалый брат Сергей. Семья росла, и вскоре братья вместе с родителями переехали из этого дома в более просторный особняк напротив. Родовое гнездо братьев Третьяковых предприимчивые купцы начали сдавать внаем, а после революции новая власть организовала в нём коммунальные квартиры.
Четыре года назад после шестилетней реставрации дом снова открыл свои двери для гостей, а сейчас, накануне 170-летнего юбилея Третьяковской галереи, в нём решили обновить экспозицию. В белый двухэтажный дом с зелёной крышей приехали погостить на целый год 7 полотен из Эрмитажа – картины из собрания Сергея, в советское время распределённые на хранение из Третьяковки в ГМИИ и Эрмитаж. Сейчас в музыкальной гостиной с противоположных стен смотрят друг на друга части коллекции братьев, давая повод поговорить о том, чем отличались и в чём были похожи в своей страсти к искусству Павел и Сергей.
– Они были очень разные: Сергей был публичным человеком, городским головой, много вращался в политических кругах, а Павла публичность тяготила, – рассказывает заместитель генерального директора Государственной Третьяковской галереи по развитию новых музейных пространств Александра Гусейнова. – И коллекции у них были разные: Павел собирал русскую живопись, поставив перед собой задачу создать музей национального искусства, а Сергей увлекался европейскими современными художниками. Схожи они были в том, что приобретали только то, что действительно было им по душе.
Интересно, что в XIX веке имя Сергея было гораздо известнее Павла – в советское время акцент сместился. Причиной тому была именно активная общественная жизнь Сергея. За годы его службы городским головой в состав Москвы вошла Сокольническая роща, появилось газовое освещение, был установлен памятник Пушкину... Сергей ушёл из жизни раньше старшего брата на 6 лет, и коллекция его была меньше: он не стремился к её бесконечному расширению, считал, что достаточно одной-двух работ отдельного художника. Собирал он не только европейскую живопись – покупал и русскую, в том числе для брата Павла. Его коллекцию не так много изучали, только в 1980-е годы искусствоведы засели за её исследование.
Картины, которые предоставил Эрмитаж для московского дома-музея Третьяковых, тоже малоизвестны: они не выставлены в постоянной экспозиции Эрмитажа и это их первая за долгие годы публичная демонстрация. По ним можно проследить увлечение Сергея жанровой живописью – таковы “Паж с собаками” Фердинана Руабе, "Допрос в трибунале инквизиции" Жана-Поля Лоранса и “Прогулка по Сене” Фердинанда Эйльбюта.
С противоположной стены музыкальной гостиной на картины Сергея смотрят пейзажи и портреты, которыми увлекался Павел, – в том числе на время приехавший в дом-музей из Лаврушинского переулка широко известный портрет Александра Грибоедова работы Ивана Крамского. Галерея комнат, которая окружает этот зал, расширяет рассказ о братьях-коллекционерах: здесь воссозданы прообразы их кабинетов и библиотеки Павла Третьякова. Конечно, это лишь намёки на интерьеры комнат в домах семьи на Пречистенском бульваре и в Лаврушинском переулке, но вся мебель и предметы здесь подлинные, принадлежавшие Третьяковым и бережно сохранённые в запасниках галереи. Для музеев подобного типа это весьма редкий случай – полностью подлинная предметная обстановка.
В выдвижных ящиках – документы и фотографии: письма с автографами Сергея и Павла, квитанции о продажах картин, описи выставок. Вот Крамской пишет Павлу, что Академия художеств хочет приобрести у него картину "Христос в пустыне", и поскольку он обещал, что ему первому назовёт её стоимость, то извещает о цене 6 тысяч рублей. Рядом размещены расписки Крамского о том, что он получил задаток в полторы тысячи рублей серебром – свидетельство принятого Павлом решения о покупке. А вот письмо Сергея Павлу о том, что он отправил в Бомбей художнику Василию Верещагину 2 тыс. фунтов – "полагаю, что Верещагин останется доволен".
"До свидания, любимый брат, целую тебя крепко", – так обычно заканчиваются письма Павла и Сергея друг другу. Спустя 190 с небольшим лет братья снова встретились в доме, где родились – на этот раз своими коллекциями.