Идея этой картины появилась у Виктора Шамирова пару лет назад, когда ему в руки попал чужой сценарий с указанием места действия — Нижний Архыз. Режиссёр, сам тогда не зная почему, заинтересовался этим географическим названием и поехал туда, чтобы просто на это место посмотреть. В результате он открыл для себя маленький, всего из четырёх жилых домов, наукоград Специальной астрофизической обсерватории РАН, где жили и работали на двух расположенных неподалёку телескопах преданные космосу учёные.
— Мне стало интересно, как мотивированы и чем живут люди, которые занимаются настолько абстрактными вещами, — рассказывал Шамиров на съёмках. — Я не знал, что буду с этим делать: просто хотел получить новую информацию. Я съездил, потом встретился со своим соавтором Ольгой Мотиной, и мы начали думать, что интересного мы могли бы рассказать про космос и этих людей, которые живут здесь всю жизнь. И пришли к идее очень камерной драмы – простой, человеческой, не связанной с наукой вообще.
В центре очень компактного, протяжённостью всего в сутки, сюжета фильма — астрофизик Наташа в исполнении Дарьи Семёновой. Она решила сделать мужу сюрприз на день рождения и позвала в гости их общего давнего приятеля Сергея (Георгий Сиятвинда). Но по его приезде вдруг выясняется, что муж не вернётся на свой день рождения с научной конференции, потому что решил оставить жену ради молоденькой аспирантки. День рождения отсутствующего именинника всё равно отмечают в узком кругу немногочисленных жителей посёлка — Наташиных коллег и знакомых. И вечер спустя мысли о разбитой жизни у главной героини сменяются на банальное, но искреннее: "Всё будет хорошо".
В этот, лаконичный дальше некуда, синопсис Шамиров сумел вместить целый микрокосм — вселенную в миниатюре фрагмента человеческой жизни, наполненного банальной жизненной суетой и одновременно огромным смыслом. Наташа типичная героиня Виктора Шамирова — рассеянная, расстроенная, уязвимая. Она, как и все его любимые герои, будто собрана из случайных вещей и первых подвернувшихся под руку неудобных обстоятельств — нелепо одетая, с бардаком в доме. Съёмки картины проходили в фантастически красивых местах, и каждый второй режиссёр вряд ли удержался бы от соблазна ошарашить зрителя с порога открыточными видами, но с первых минут в кадре типичный мир Шамирова — неидеальный, заставленный непонятными, но такими типичными для дальних российских дорог придорожными постройками, местами неприбранный. Эта рассеянность персонажей и окружающий их тихий хаос и есть состояние любимых героев режиссёра, которых он заставляет при помощи правильно расставленных в сценарии слов выбираться из анархии и неустроенности своих жизней в какой-то, у каждого свой, личный катарсис. В этой картине милосердие и жалость режиссёра к своим героям, не знающим, что же им делать со своими жизнями, приобрели особую оптику за счёт счастливо найденного им места действия, где люди привыкли заглядывать в вечность и одновременно научились смотреть из неё на свою короткую и неповторимую жизнь. Эта двойная оптика и определила очарование и, в конечном счёте, глубокий смысл этого фильма, который ещё и удивительным образом возвращает в детство, где каждый хоть раз задавался вопросом: а что это такое — бесконечность Вселенной?
Ещё эта история о том, как снять хорошее кино за совсем небольшие деньги (Минкульт идею не оценил и грант не дал). В операторской группе у Виктора Шамирова был только оператор и помощник из соседнего с местом съёмок посёлка, который к кино отношения не имел и учился на ходу. Снимали на полулюбительские камеры, фотоаппараты "Сони" с автофокусом, которые нельзя трясти и которые заставляли идти на "очень странные", по определению режиссёра, решения вроде большого количества статичной съёмки со штатива в сценах, где обычно этот приём не используют. Но в результате это дало подходящий отстранённый, "космический", по определению Шамирова, взгляд на людей и их обстоятельства.
— Там нет приглядывания и присматривания к героям, которое создаёт "живая" камера, мы всегда смотрим чуть со стороны, — поясняет режиссёр.
Кастинга тоже не было — Шамиров позвал в кино сниматься актёров, с которыми уже работал.
— Я им сказал: "У меня мало денег. Приедешь сниматься ко мне чёрт знает куда за деньги, которые меньше тех, которые ты обычно получаешь?" Вот такой был разговор. И они приехали. Получается, что это мои знакомые хорошие актеры, которые были готовы сняться за деньги меньше обычных.
Так что, судя по всему, съёмки этой картины – практически эталонная история о том, к какому результату можно прийти, если делать то, что тебе действительно интересно, отодвинув на дальнюю полку коммерческие соображения.
Главную роль писали, уже зная, что позовут на неё Дарью Семёнову, и актриса сразу согласилась, потому что не впервые работает с Шамировым и, по её словам, это всегда интересный опыт.
– С Виктором я знакома довольно давно, наблюдаю его тоже очень давно и это всегда очень познавательно, – говорит Дарья. – Я очень благодарна, что мне доверяют и взяли меня в эту работу, потому что это всегда какой-то путь. У тебя есть свои штампы, своё амплуа, а тут ты сам иногда не знаешь, чего от себя ждать.
Известно, что Виктор Шамиров очень пристрастно относится к соответствию произносимого артистами в кадре тому, что написано в сценарии. Ольга Тумайкина рассказывает, как старательно учила текст и присылала режиссёру видеоотчёты о проделанной работе.
– Я работаю в Вахтанговском театре и со временем мне стало понятно, что если ты забываешь текст, то, например, Чехов или Достоевский позволяют тебе заменять те или иные слова, – делится Тумайкина. – Но этого никогда не позволит сделать Гоголь, потому что любые "как", "нет", "и" — это такое ожерелье, которое было собрано лишь однажды, поэтому оно так дорого стоит, так что будь добр перебирать эти жемчужины в той последовательности, в какой они были собраны мастером-ювелиром. Поэтому Виктор Шамиров, на мой взгляд, — из этой области ювелирного мастерства. К каждому предлогу в каждой части предложения я сначала относилась на "вы", потом пыталась прописаться на территории этих составленных предлогов и слов, меня принимали и я радовалась вдвойне, что теперь это живёт в моей голове.
