"Лесной царь" прикоснулся к тайне детства среди бомбардировок Белграда

В основном конкурсе 46-го ММКФ показали картину, исполнителем роли в которой и продюсером стал известный актёр Милош Бикович
"Лесной царь" прикоснулся к тайне детства среди бомбардировок Белграда
ММКФ
Мать всегда найдёт своё потерянное дитя.

Жизнь восьмилетнего Саввы (Якша Прпич) вроде бы ничем не отличается от жизни других детей в Белграде 1999 года: он ходит в школу, бегает по улицам, участвует в театральной постановке и переживает первую влюблённость. Где-то далеко в морях плавает его отец (Милош Бикович), периодически присылая домой на автоответчик сообщения. В одном из них он предупреждает, что скоро Белград, видимо, будут бомбить и рассказывает, как из него уехать и сесть на корабль до Чили, где они смогут воссоединиться. Но вскоре завоют сирены и Савва с мамой (Сара Климоска) начнут спускаться в бомбоубежище. Из города они всё-таки уедут, пусть и не совсем далеко и при не совсем обычных обстоятельствах – чтобы снова в него вернуться. 

В этой картине, затрагивающей важнейшие для современной Сербии события, очень мало политики и очень много поэзии и искусства. Даже документальные вставки – фрагменты телепередач и разбрасываемые с самолёта листовки с призывом свергнуть Милошевича – выглядят как органическая часть многослойного, но в то же время очень цельного художественного повествования. Оно, как дерево, постепенно вырастает из зёрнышка – стихотворения Гёте "Лесной царь", которое Савва с другими детьми читает в постановке на школьной сцене. Сказалась ли здесь магия строчек Гёте, по-особому звучащих на красивом сербском языке, но с первых же минут зрителя охватывает то ощущение тайны существования, постоянное переживание которой – главное в жизни мальчика Саввы. 

Ангелы во сне и наяву.
ММКФ
Ангелы во сне и наяву.

Это переживание тайны и красоты окружающего мира и стало основным содержанием картины, которое передаётся плавным перетеканием реального пласта повествования в сновидческий. Девочка из школьной постановки становится ангелом во сне Саввы, а произносимые ею строчки Гёте – музыкой псалма: "Из золота слиты чертоги мои". Савва видит в комнате отца, который давно где-то далеко, и чем он дальше, тем меньше достижим – и точно нельзя сказать, это явь Саввы или его сон. Сны Саввы смыкаются с его бодрствованием так естественно и бесшовно, что в какой-то момент и ты теряешь ощущение, что сидишь в зрительном зале и смотришь фильм – этому также способствует и изысканная музыка, написанная для картины Эйсом Вапцаровым вместе с несколькими сербскими композиторами.

ЦИТАТА
Это видение событий глазами ребёнка. Мне это видение понравилось и я как продюсер не стал вмешиваться в то, что создано руками мастера. Но то, как эти события воспринимал главный герой, во многом резонировало с моими ощущениями тогда, потому что я в год бомбардировок был примерно такого же возраста. Мне понравилось, что всё это показано чистыми глазами ребёнка, который ещё не замылен никакими страстями и большими грехами, который смотрит на этот мир идеалистически. И меня заинтересовало, что происходит в его душе, когда он должен столкнуться с таким непонятным для него и нелогичным для человека злом. Этот фильм не ставит своей задачей быть политическим высказыванием, он общечеловеческий, он обращается к ребёнку в каждом человеке.
— Милош Бикович, продюсер картины и исполнитель одной из ролей

В картине нет прямых оценок трагедии, которая настигла Югославию и которую продолжают переживать её народы: необходимость оценки исчезает перед наполненностью бытия, которое ощущает Савва и которое хорошо передано зрителю. Савва не испытывает страха от взрывов, не сыпет словами (картина вообще прекрасна минимумом слов), а растёт и расцветает в каком-то своём огромном, не совсем земном, пространстве, в котором бытовое смело смыкается с божественным. Тем не менее, режиссёр не мог отказаться от выражения своего взгляда на события 1999 года, сделав это максимально художественно как через выбор стихотворения писателя Гёте – уроженца страны, которая несколько раз посылала сербам смерть, так и через реплику школьной учительницы: "Мы учим стихи Гёте, а они нас бомбят".

В картине множество символических пластов, которые могут понять зрители на любом языке в любом конце света, самый главный из которых связан с фигурой отца – далёкого и недостижимого, как Бог. Развитие сюжета – это движение в глубь тоски по нему, которую испытывает Савва, но эта тоска его не разрушает, а, наоборот, восстанавливает, поскольку это стремление к абсолюту: речь об эпизоде, когда оглохший от взрыва Савва вдруг видит корабль и отца на его борту, после чего снова начинает слышать и говорить. Эту трактовку фигуры отца дополнительно развивает роль священника в замечательном исполнении Воина Четковича – своеобразного буфера для маленького главного героя между вечным и земным. Так же глубоко и символически проработана и фигура матери, способной найти своё потерянное дитя в самой невозможной для выживания ситуации.

ЦИТАТА
Этот мальчик является символом сербского общества. Мне хотелось исследовать страх как архетип. Я считаю, что сербский народ довольно храбро пережил трагедию 25-летней давности. В сербском народе было глубинное желание выжить и оптимизм, который помог справиться со всем этим. Страх за 25 лет вытеснен, но в подсознании он остался, поэтому для меня было очень важно исследовать проблему коллективного страха и, возможно, это было основным мотивом для съёмок фильма. Но поскольку мы находимся на поле искусства и красоты, я бы больше мыслил психологическими категориями. Я отношусь к той группе режиссёров, которые считают, что форма, эстетика, красота помогают лучше понять и побороть страхи и травмы.
— Горан Радованович, режиссёр картины

Досье

Режиссёр и cценарист: Горан РадовановичОператор: Владислав ОпельянцВ ролях: Якша Прпич, Сара Климоска, Воин Четкович, Милош Бикович, Милена Якшич