Среди поставленных друг на друга ящиков с театральным реквизитом разыгрывается старый, как мир, сюжет о том, как перепалки мужчин с женщинами высекают между ними любовную искру. По ящикам мелом набросаны надписи "Иванов", "Дядя Ваня", "Грим", "Ялта", "МХТ", из дверец ящиков, как из дверей чеховских усадеб, по очереди появляются персонажи или вываливается нечто неожиданное, но по-своему знаменательное — тряпьё, мягкие игрушки или мыльные пузыри.
Эти декорации для составивших спектакль двух пьес Чехова "Медведь" и "Предложение" остаются на всём его протяжении неизменными не только из-за сходства сюжетов, но и потому, что ещё при жизни Чехова пьесы часто объединяли в один спектакль. Одновременно собранные в дорогу на гастроли кофры создают ощущение временности и неустойчивости происходящего: будто мы смотрим черновик, пробу какого-то спектакля, форма которого ещё не высечена до конца его авторами. Либо в этом можно прочитать намёк на подвижность театральной формы как таковой, на аксиому невозможности существования любой постановки в неизменном виде день ото дня её существования.
Напомним, что в "Медведе" к безутешной вдове Поповой (Елизавета Ермакова), решившей запереть себя в четырёх стенах в вечном трауре, внезапно является на порог артиллерийский поручик Смирнов (Артём Волобуев) с требованием вернуть долг покойного в размере 1200 рублей. Отказ вдовы сделать это немедленно сталкивается с яростным сопротивлением поручика, что приводит к абсурдному вызову вдовы на дуэль и внезапно вспыхнувшей в результате этой перепалки любовной страсти. В "Предложении" страсть в результате перепалки вспыхивает по другой схеме: домой к помещику Чубукову (Владислав Ветров) является свататься к его дочери Наталье Степановне (Полина Романова) сосед Ломов (Павел Ворожцов), однако брачное намерение на некоторое время отходит на второй план перед лицом разразившихся взаимных территориальных претензий соседей на участок под звучным названием Воловьи Лужки, а потом и из-за легендарного спора, чья собака лучше – пса Ломова по кличке Угадай или собаки Чубукова Откатай.
Герои одеты так, будто их костюмы собраны из случайных, периодически вываливающихся из реквизиторских ящиков вещей. Так, готично-эротичная безутешная вдова из пьесы "Медведь" с песнями группы "АукцЫон" на устах сталкивается с артиллерийским поручиком в мятом плаще, с походным рюкзаком и в дурацкой шапке-финке с помпоном; Наталья Степановна из "Предложения" одета как сварщик в кожаный фартук, краги и защитные очки поверх батистовой ночной рубашки, — а свататься к ней приходит помещик Ломов в грязном стёршемся вельветовом фраке и криво пристроенной на голове вязаной лыжной советской шапке-петушке. Не менее нелепо смотрится розовая зумерская круглая шапчонка на голове у Степана Чубукова из "Предложения", наряженного в армейские галифе, пиджак с оторванным эполетом и эко-шубу, которую он в порыве гнева в какой-то момент попытается придушить.
Дурацкие шапки вообще одна из фишек этой постановки — правда, если с их помощью хотели подчеркнуть нелепость чеховских героев-мужчин, то это получилось с тем избытком, от которого совсем не смешно. Первая часть спектакля, "Медведь", вызывала именно это ощущение — что тебя всё время пытаются насмешить то дурацкими одеяниями, то вампирскими интонациями безутешной вдовы, то истеричным смехом служанки Лукерьи, то некрофильской сценкой с пеплом покойного мужа, который поручик Смирнов пытается то искурить в трубке (довольно смешно), то вдохнуть ноздрями (совсем не смешно). На всё это накладывается периодическое провисание действия и ничем не наполненные паузы, в которых поручик, например, ходит по сцене, изображая разочарование, а поднимающиеся к потолку клубы дыма из трубки вдовы вдруг рифмуются с её вуалью и становятся в этой сцене самым интересным.
Но, как признались создатели спектакля, задачи сильно кого-то насмешить у них не было:
– У Чехова смешных текстов нет, – говорит Владислав Ветров. – Я уверен, что именно он – родоначальник абсурдистской драмы. О чём тут говорить, о какой весёлости?
Водевиль Чехова всё-таки отличается от французского водевиля , поэтому мне хотелось, чтобы здесь была больше история про прекрасных людей, которые зачастую не слышат друг друга, но пытаются изо всех сил обрести счастье. Константин Хабенский, художественный руководитель МХТ имени А. П. Чехова
Вторая часть спектакля, "Предложение", показалась нам изящнее — возможно, просто из-за готовности увидеть на этой сцене нечто неожиданное. Так что когда из дверец реквизиторских ящиков под грохот трансформатора начинали периодически сыпаться мыльные пузыри, а искры осеняли артистов и заодно часть зрителей, ты начинаешь искать в этом какой-то тайный смысл (который, правда, из-за краткости постановки найти не успеваешь). Изрядная часть симпатичности этой части спектакля приходится на сыгравшую потенциальную невесту Наталью Степановну Полину Романову, которая не переигрывала, была естественной, смешной и не раздражала, даже когда была вынуждена совершать какие-то брошенные в пустоту нелепости вроде кручения прялки, либо начинала грызть от досады цветочный букет.
К концу спектакля начинаешь думать, что все сценические решения, от странных одеяний до вычурных действий — просто ещё один из способов передать чеховскую мысль об абсурдности, внешней нелепости и неудобности любви как таковой, которая так часто сваливается на людей, что называется, ни к селу и ни к городу, делает их ещё нелепее и беззащитнее, но без которой, как ни крути, не было бы ничего на этой земле.