"МЕНЯ ВЕЗДЕ ЗАПРЕЩАЛИ"
Лариса Александровна, вы начинали петь во времена советской эстрады, продолжаете во времена российского шоу-бизнеса. Когда было легче?
– Сегодня есть сложности, с которыми можно справиться, – говорит Metro народная артистка. – А в Советском Союзе было сложно, потому что меня никуда не пускали, везде запрещали по разным признакам – и из-за национальности, и потому что пела джаз, к которому относились холодно. Да, были джаз-клубы, но всё-таки они были подпольными фактически.
А теперь, как я слышал, вы планируете открыть собственный джаз-клуб практически в центре Москвы. Как продвигается эта идея?
– Я пока щупаю и его, и публику. Но 21 декабря планирую там дать первый – предновогодний! – концерт. Скоро начну его рекламировать. Задержка с открытием в том, что мне многое в этом клубе требуется, вот жду, пока всё доделают.
Вы – сильная джазовая певица, но не обижает, что люди всё равно ждут от вас "Погоду в доме"?
– А чего обижаться? Это моя визитная карточка! Я её пою и буду петь столько, сколько зрители захотят её слышать. Ведь именно зрители всегда поднимают меня с колен, дают мне крылья.
Вы же ещё и в Театре на Таганке успеваете играть – в музыкальном триллере "Суини Тодд, маньяк-цирюльник с Флит-стрит", в мюзикле "Фигаро". Откуда сила на всё?
– Зрители мне эти силы и дают – они посылают мне хорошую энергию. Те, кто любит то, что я делаю.
"Я ОЧЕНЬ СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК"
А усталость вам знакома?
– Моя профессия – это постоянные переезды, ранние самолёты, поезда, недосыпы. Но как-то выдерживаю, держусь – за годы в профессии научилась контролировать своё здоровье, своё состояние. Я очень сильный человек. И с силой этой я не родилась, а в себе взрастила, потому что в этой профессии без неё не обойтись.
Хочется иногда просто полежать?
– Я это успею сделать, когда пойму, что всё, что пора уходить со сцены. Я уйду красиво. Но не сейчас!
Хотя критики и злопыхатели часто пытаются отправить вас на пенсию. Кстати, огорчает, раздражает, ранит ли то, что про вас пишут и говорят?
– Когда перестанут говорить и писать, будет плохо (улыбается).
А студенты, которым вы преподаёте вокал, вас уважают или боятся, как считаете?
– В моём классе 30 студентов. Плюс 4 в академии. Они меня тоже держат на плаву. Немногие, правда, из них меня радуют, но очень радуюсь, когда они выходят на сцену и показывают хороший результат. Я думаю, они меня всё-таки уважают, хотя сразу им сказала, что педагогического образования у меня нет, что могу с ними делиться только опытом, которого у меня достаточно – 55 лет в профессии, очень много чего прошла. А чего им меня бояться? Я ведь правильные вещи говорю, правильные замечания делаю, ни на кого не давлю. Моя единственная цель – чтобы они стали хорошими артистами.
Ваша внучка Саша хочет ли стать артисткой?
– Недавно она прошла тест на профориентацию. Просто в голове столько всего, что надо было определиться, кем быть в будущем, хотя учится только в 9-м классе и впереди ещё два года. Тесты показали, что искусство для неё стоит на первом месте, причём в приоритете – актёрство, режиссура и сценарное мастерство.
"ПОСЛЕ ОКОНЧАНИЯ КОНЦЕРТА ПАДАЛА В ОБМОРОК"
Профессия артиста очень сложная. Вот сейчас, например, все обсуждают и осуждают Филиппа Киркорова, который вышел на сцену в Тюмени с температурой 40.
– А чего его обсуждать?! Ведь это настоящий артист, который не отменил концерт, а вышел на сцену больной, потому что его ждали! Люди до такой степени как-то обозлились, что готовы заклевать человека, который болеет.
Вам больной на сцену доводилось выходить?
– Если выхожу на сцену и понимаю, что силы меня покидают, то всё равно заставляю себя работать. А в середине концерта, когда ухожу переодеваться, мне заливают лекарство, и я дорабатываю программу. Бывало даже такое, что после окончания концерта я падала в обморок. Вообще же, в случае нездоровья, у меня за кулисами всегда дежурит фониатр. Но никогда не отменяю концерты. К тому же, в силу физиологии, у меня никогда не повышается температура. А в любом другом состоянии я считаю, что надо выходить на сцену. Врач рядом? Значит, всё в порядке. У меня было такое, что приходилось менять тональность прямо во время исполнения песни, если понимала, что в силу нездоровья не смогу спеть. Люди, к счастью, этого не замечают. А я всегда боюсь подвести и зрителей, и своих музыкантов, и себя. Дело тут не в деньгах, когда я не отменяю концерт при болезни, а в отношении к профессии и любви к зрителям.