Выставка появилась из сложной задачи показать индийские ткани — как это сделать, чтобы было интересно? Идея связать их с имеющимися в фондах Царицыно вышивкой и портретами казалась банальной, и по мере изучения вопроса в музее поняли, что тема индийских тканей очень широка и касается не только жизни в Индии.
— Огромное количество того, что было когда-то придумано индийским ткачами, красильщикам и вышивальщицами, постепенно проникало в Европу, очень серьёзно влияло на европейскую моду, а затем и на всю европейскую жизнь, и оставило свой след в моде современной, — поясняет куратор выставки Екатерина Шинкарёва.
Экспозицию построили как содержание модного журнала, поэтому на входе ты попадаешь в импровизированное пространство бумажного разворота с картинками, из которого понятно, какие темы ждут посетителей дальше. Но прогулка по выставке напоминает, скорее, поход в ателье или магазин одежды: рядом с манекенами и полками с обувью по стенам развешаны образцы старинных индийских тканей.
После открытия морского пути в Индию в XV веке восточные ткани потекли в Европу: изысканные набойки раскрасили тусклые интерьеры, платья из муслина сделали модниц воздушными, а кашмирские шали стали символом роскоши. Хлопок в XVII–XVIII веках изменил не просто европейскую моду, но даже сельское хозяйство и промышленность.
До XVII века хлопок, конечно, точечно попадал в руки европейцев и неизменно вызывал их изумление: древние авторы часто называли его "шерстью, растущей на деревьях". Например, автор XIV века Джон Мандевиль писал в своей книге путешествий (которая, кстати, была очень популярна в Европе и сведения из которой не одно столетие считались достоверными), что в Индии на деревьях растут барашки, которые привязаны пуповиной к дереву: они объедают его растительность, а когда она заканчивается, то барашки высыхают и с них собирают шерсть.
Полупрозрачные хлопковые материи в Европе прозвали "ткаными ветрами". Платье фасона ампир из муслина с завышенной талией прочно воцарилось в европейской и русской дворянской моде в 1790–1820-е годы. Маленькое белое платье стало в смысле эмансипации женщины предтечей маленького чёрного, придуманного Шанель. Белый цвет, воздушная ткань и минималистичный силуэт, освободивший женщин от длинного корсета, ассоциировались с новыми идеалами Просвещения в противовес вычурности рококо. Вместе с лёгким белым платьем отпала необходимость в туфлях на каблуках и париках — двигаться и дышать женщинам стало намного легче.
Муслин пряли и ткали в Индии в муссонные месяцы, поскольку насыщенный влагой воздух позволял вытягивать более тонкую пряжу и получить более прозрачную ткань. Мотки многократно замачивали в воде и покрывали рисовым крахмалом. Ткали на ручных станках, постоянно смачивая нити, чтобы они не обрывались. Тончайшими муслинами славилась Восточная Бенгалия. Им давали поэтичные названия: "сотканный воздух", "утренняя роса". К середине XIX века было известно почти 100 видов муслина: чем легче был отрезок, тем дороже. Спрос на индийский муслин постепенно снижался, поскольку в Англии начали выпускать тонкую машинную пряжу. Английский муслин стал конкурентом бенгальских тканей ручной работы. Муслин стал доступным, но потерял свою ценность.
Чуть раньше белого муслинового платья в европейскую моду вошли кашмирские шали, которые ткали из шерсти тибетских коз. В Индии их создавали и носили только мужчины-мусульмане: например, обладавший сотнями шалей могольский император Акбар лично утверждал их орнаменты. В Европе же они стали предметом женского гардероба — многие наверняка видели многочисленные старинные портреты богатых дам с накинутыми на плечи творениями индийских ткачей. Как муслин, так и шали потребовали технических инноваций и изобретения новых станков — так Индия подтолкнула промышленную революцию в Европе. В России такие шали тоже ткали — например, в начале XIX века на мануфактурах Надежды Мерлиной и братьев Колокольцевых.
Вместе с тканями в Европу попали и новые растения — например, магнолии и пионы. Расцвело всё — не только европейские интерьеры, но и сады.
Бута, пейсли, огурец
Мотив в виде изогнутого ростка или плода с закруглённым концом получил своё название от персидского слова "буте" — "кустарник". Считается, что этот узор возник в Вавилоне около 1700 года до н. э. и был символом королевской власти. Когда и как бута появился в Индии — неизвестно, но с XVI века он использовался в декоре кашмирских шалей — одеянии могольской знати. С XVIII века этот мотив начал распространяться по миру.
В каждой культуре ему давали своё имя. Так, в Европе узор получил название шотландского города Пейсли, в котором располагались текстильные мануфактуры. В Османской империи его называли "слезой Аллаха", а в России за ним закрепилось название "турецкий огурец". Кашмирские шали и русские набивные ситцы наглядно демонстрируют, как один и тот же символ словно заново изобретали в разных культурных контекстах.В ХХ веке в России хлопок выполнял даже политические задачи — речь об агитационном текстиле 1920-х годов. Руководство Первой московской ситценабивной фабрики пригласило художников-конструктивистов Любовь Попову и Варвару Степанову придумать новые орнаменты. Так вместо цветочков на платяных тканях появились геометрические узоры, тракторы и серпы с молотами. С тех пор идея производить ткани с актуальными моменту рисунками никуда не делась: вот, например, отрез хлопка с индийским орнаментом, в который к столичной Олимпиаде вплетено по-русски: "Москва, 1980″.
Ещё один "пришелец" в европейскую моду из Индии — это пижама. В XIX веке её носили только мужчины, женской и повседневной одежду для сна сделала та же Шанель, которая представила пижаму в своих коллекциях как одежду для курортов. С тех пор "пижамный шик" периодически возвращается на подиумы и в гардеробы наших современниц.
И, конечно, сложно пройти мимо упоминания индиго — овеянного мифами красителя, который с незапамятных времён добывают из растений семейства бобовых. Своё название он получил от греческого "индикон" — "красящее вещество из Индии". Очень долго в Европе высушенные брикеты индиго считали полудрагоценными камнями, разновидностью лазурита. Уникальность индиго в том, что ткань достаточно поместить в чан и просто высушить — краска прочно закрепится. Более того, кроме яркого и стойкого цвета, индиго делает ткань прочнее. Все эти свойства на протяжении 300 лет обеспечивали индиго монополию и высокую стоимость на рынке европейских красок, пока в конце XIX века немецкий химик Адольф фон Байер не синтезировал искусственный индиго.
Но сегодня к индиго снова вспыхнул интерес — как ко всему натуральному. Художников и дизайнеров снова манит глубина его цвета и непредсказуемость оттенков, которые получаются после ферментации растительного сырья. Такова же и природа интереса к индийским тканям: чем больше в мире пластика и эрзацев, тем больше влечение к подлинному, живому и природному.