Айша из Афганистана ходит в тайную школу шесть дней в неделю. Не столько ради знаний, сколько ради того, чтобы не раствориться в тишине собственного дома. При талибах это единственная ниточка, связывающая её с миром, единственное напоминание о том, что она жива. "Без этой связи, – говорит она, – я не знаю, что бы со мной стало".
Ей восемнадцать. Когда-то она мечтала стать психологом, сидеть в университетской аудитории и впитывать новые знания. Поставили крест на этой мечте талибы, пришедшие к власти в 2021 году и запретившие девочкам учиться после шестого класса. Но Айша не сдалась: уже несколько лет она тайно посещает школу для старшеклассниц, спрятанную в лабиринте коридоров обычной начальной школы.
Чтобы их не нашли, ученицы меняют маршруты и стараются не ходить группами. Тем не менее время от времени талибы врываются в здание без предупреждения. Так случилось однажды утром в июле, во время экзаменов по физике. Директор запер учениц внутри, и 14 девушек продолжали молча писать – класс так и не был обнаружен.
В другой раз, когда старших девочек не было в школе, талибы сорвали рисунки со стен в общей комнате рядом с классом. Раньше, как рассказывали ученицы и учительница, при проверке они убегали через чёрный ход или прятались в подвале – запирались в темноте и шикали на тех, кто плакал. Но теперь, когда ученицы перешли в 12-й класс, визиты талибов уже не пугают их так сильно. Многие говорят, что испытывают к ним презрение.
"Они что, ожидают, что страна будет развиваться, лишая образования половину населения? – вопрошает Пальваша, одноклассница Айши. – Мы не хотим ничего, кроме базовых прав, которые дал нам ислам".
Гендерный апартеид
Сегодня лишь ничтожная доля афганских девочек может получить среднее образование в тайных школах. Ещё меньше тех, кто, как Айша и Пальваша, изучает международную программу и свободно говорит по-английски. Пальваша мечтает открыть собственный бренд одежды. Айша знает, что после выпуска не сможет изучать психологию в афганском университете, поэтому она консультирует одноклассников. Это и есть вся её социальная жизнь, и через несколько месяцев она исчезнет: образования для девочек после 12-го класса не существует ни в каком виде.
Талибы приводят один аргумент в свою пользу: посещаемость начальной школы среди девочек выросла с 78% в 2021 году до 87% в 2024 году. По данным ЮНЕСКО и ЮНИСЕФ, это связано главным образом с тем, что ситуация с безопасностью в Афганистане улучшилась после окончания войны и вывода войск США в 2021 году. Школы, которые были закрыты, вновь распахнули свои двери, а перейти улицу, чтобы попасть в неё, больше не представляет опасности для жизни.
Однако, по данным ООН, уровень грамотности среди женщин и девушек в Афганистане остаётся одним из самых низких в мире и составляет около 22,6–30%, в то время как общий национальный показатель держится на отметке 37%. Организация Объединённых Наций характеризует сложившуюся ситуацию с ограничением прав женщин и девочек на обучение как "гендерный апартеид", который грозит стране глубоким социальным и экономическим кризисом.
При этом около половины оставшихся учебных заведений лишены базовых условий – водоснабжения, канализации и отопления, а многие школы разрушены из-за стихийных бедствий. Проблемы в системе образования привели к тому, что более 90% детей в возрасте до 10 лет в стране сегодня не способны прочесть или понять простой текст.
Провалиться, чтобы преуспеть
Таких тайных школ для девушек – тысячи по всему Афганистану. Они существуют в тени, на грани обнаружения. Изначально учреждения были временным убежищем – способом не отстать от ровесниц, пока талибы не уйдут. Но прошло уже пять лет. Девушки всё ещё могут посещать религиозные уроки или заниматься с репетиторами дома, но для тех, кто осмеливается идти дальше, каждый день – это риск ареста. Некоторые ученицы специально проваливают шестой класс, чтобы остаться в школе ещё на год.
Например, в декабре 12-летняя Сомайе сдавала выпускные экзамены за шестой класс, но пропустила тесты по языку дари, обществознанию и Корану, надеясь провалиться и остаться на второй год. "Я люблю ходить в школу, – сказала она. – Я просто хотела остаться". Через несколько недель учительница сказала, что она может вернуться, однако свободное место было только в четвёртом классе. Теперь Сомайе и вовсе помогает вести уроки своим одноклассницам, поскольку уже знает программу.
Фатима, которой также исполнилось 12 лет, в прошлом году порвала свои выпускные тесты за шестой класс, надеясь, что учителя оставят её на второй год. Но они всё равно перевели её в следующий класс. "Я плачу, когда думаю о том, как сильно она хочет стать врачом, – рассказал её отец Азизулла. – И что теперь всё кончено". Но Фатима не опустила руки. Через несколько недель она сдала вступительный экзамен в подпольную школу.
Тасним, учительница начальных классов, говорит, что уходит с выпускных вечеров своих шестиклассников, потому что не может выносить их слёз. У неё больше нет ответа на их вопрос: "И ради чего всё это было?" Когда её собственная дочь Ковсар закончила шестой класс, Тасним уговорила коллегу взять её в свой класс, чтобы она повторила год, заняв место отсутствующей ученицы. В аттестате её дочери написано: "Успешно переведена в 7-й класс". Но седьмого класса более не существует.
Попытки сломить афганский дух
"Мы надеемся, что однажды школы для девочек вновь откроются, – не в первый раз заявляет официальный представитель талибов Забиулла Муджахид. – Эта ситуация также глубоко затрагивает многих чиновников Исламского Эмирата, у которых есть дочери".
Но спустя пять лет после возвращения к власти временный запрет стал похож на постоянный. Ограничения исходят напрямую из Кандагара – оплота движения на юге, где находится его скрытный лидер, шейх Хайбатулла Ахундзада. Многие чиновники талибов анонимно говорят журналистам, что запрет следовало бы отменить, но никто не осмеливается бросить вызов приказу своего лидера.
– Женщины устраивают талибов как машины для воспроизводства моджахедов. А для того, чтобы беременеть и рожать, им не нужно образование, – рассказал Metro специалист по Афганистану, директор Аналитического центра Российского общества политологов Андрей Серенко. – В лучшем случае они воспринимают их как объект для сексуальных удовольствий, не более того. Но самое главное, ведя дискриминационную политику в отношении женщин, члены "Талибана" угнетают и мужчин. Унижая их жён и дочерей, они опосредованно унижают и мужчин, которые это всё терпят. Так они ломают семьи.
Как объяснил эксперт, для талибов система контроля над женщиной – это один из способов контроля над страной: "Это рычаг, через который они взламывают афганский дух, пытаясь уничтожить 20 лет западной модернизации". Попав под протекцию США, как считают в "Талибане", страна впала в неверие и сильно удалилась от норм ислама.
– По их мнению, люди перестали подчиняться традициям, а женщины стали вести себя слишком самостоятельно, смело и активно, влияя в том числе и на мужчин, которые тоже стали амбициозными. А талибам нужна абсолютная покорность их населения.
Ислам – это про уважение
Оправдывая запреты, талибы утверждают, что опираются на своё видение норм ислама, описанных в Священном писании. Также представители движения подчёркивали, что некоторые специальности и факультеты, на которых учились девушки, "противоречат исламскому праву" и принципам шариата.
– Но на самом деле корни стремления ограничить права женщин в Афганистане уходят не в литературу, а в стереотипы, характерные для части племенной пуштунской сельской жизни, откуда и вышел "Талибан", – уточнил Серенко. – Именно там сосредоточилась вся дремучесть этой страны. И эту дремучесть продолжают поддерживать сельские мулы.
По словам эксперта, придя к власти, талибы начали "экспортировать традиции из глухой пуштунской деревни" на весь Афганистан. Однако большей части его населения их мировоззрение чуждо.
– Все жители Северного Афганистана: таджики, узбеки, хазарейцы и другие этнические группы против этих запретов. Более того, они близки даже не всем пуштунам. Талибанское видение будущего страны, берущее начало именно из сельской пуштунской местности, вступает в противоречие с интересами всей остальной части Афганистана.
Более того, их видение не отвечает и самим нормам ислама, отметил Серенко. Так, пророк Мухаммед велел всем своим последователям всегда учиться, причём получать не только религиозные знания, – это один из важнейших постулатов ислама.
– Для образованного мусульманского учёного доблесть умереть с книгой в руках, так же как для шахида умереть в бою, защищая веру, – подчеркнул Серенко. – Это касается не только мужчин, но и женщин. Ислам утверждает очень уважительное отношение к женскому полу. И выдающаяся роль пророка Мухаммеда и исламской религии заключается в том, чтобы достоинство женщины было надёжно защищено во всех смыслах, начиная от интересов при замужестве и заканчивая её социальной функцией. Женщина в исламе – это важный человек.
Не все талибы за
Слова о том, что даже среди талибов не все разделяют столь радикальную политику, подтверждаются журналистами NYT. Они пишут, что проверяющие часто закрывают глаза на тайные школы. Директор одной из таких школ признался газете, что даже зачисляет сыновей сотрудников талибской разведки бесплатно, чтобы обезопасить себя.
– Здесь нужно отметить, что под видом проверяющих часто приходят фактически не талибы, а работники местной администрации, – рассказал Серенко. – То есть её бывшие сотрудники, которые сменили свои европейские костюмы на талибские. Они готовы закрывать на это глаза.
При этом верхушка "Талибана" тоже не хочет следовать этим правилам, отметил эксперт. У них тоже есть дочери, которых они отправляют учиться в Пакистан, ОАЭ, Египет, Турцию и даже Узбекистан.
– Ходят слухи, что кое-кто из дочерей талибских главарей учится и в Европе – например, в Лондоне, – добавил Серенко. – Но я не могу их подтвердить. А вот по поводу Пакистана, Дубая и Турции я могу утверждать со 100-процентной уверенностью. Там их дочери получают дипломы, совершенно спокойно красятся и не носят никакие религиозные накидки.
Всё это теперь недоступно для обычных афганских женщин. А непослушание грозит наказанием. Как пишут журналисты NYT, охранники тайной школы следят за приближением талибов – предупреждают по рации, звонят в колокол. Наджиб, директор школы, вспоминает, как однажды офицер-талиб потребовал пропустить его, сказав: "Моё удостоверение – мой пистолет". Он ответил: "А моё оружие – моя ручка". После этого директор прочитал стихи из Корана о том, что учить детей – священный долг. В тот раз талибы ушли.