Величина многих вошедших в историю художников иногда заставляет забывать о том, что они, прежде всего, опытные ремесленники, умеющие создавать нечто выдающееся своими руками. Именно эта идея двигала создателями выставки в Музее декоративного искусства, когда здесь решили рассказать о работах Врубеля в области прикладного искусства.
– Впервые мы показываем Врубеля без демонов: у нас не будет демона ни летящего, ни сидящего, ни поверженного, ни царицы-лебедь, ни даже Надежды Забелы, – полушутя рассказывает историк искусства, куратор выставки Сергей Хачатуров. – Главной на выставке мы сделали керамику.
Эпоха модерна и символизма, в которую творил Михаил Врубель, была временем радикального пересмотра иерархичности в искусстве. Художники сознательно отказывались делить его на высокое и низкое, охотно обращаясь к декоративно-прикладным жанрам. Врубель был одним из тех, кто решительно отвергал это деление.
– Для Врубеля вот эти почти сувенирные керамические портретики были так же ценны, как эскизы для "Принцессы Грёзы", – кстати, на мой взгляд, менее удачные, – рассказывает Сергей Хачатуров. – Всё это для него было единым процессом созидания формы, в чём он как художник и философ видел свою миссию.
Керамика увлекла Врубеля в конце 1880-х годов, когда он сошёлся с членами Абрамцевского художественного кружка. Для него ваяние глиняных предметов вне зависимости от их размера, будь то изразец или камин, было всё той же попыткой расколдовать реальность, как и живопись. Вместе с химиком-технологом Петром Ваулиным в Абрамцевской керамической мастерской Михаил Врубель, как самый настоящий алхимик, ставил свои эксперименты. Он открыл красоту в том, в чём другие до него видели только брак — в восстановительном обжиге, который каждый раз после извлечения из печи давал разный рисунок с выразительным металлическим блеском. Вот, например, изваянные художником четыре египтянки (слепленные, кстати, с Веры Мамонтовой, дочери мецената Абрамцевского кружка): все разного цвета и с разными характерами, которые им дал огонь. Увлечённый тонкими переливами тонов глазури, Врубель создал в гончарной мастерской в Абрамцеве около 150 моделей майоликовых изделий и эскизов к ним.
Творческое формирование художника пришлось на эпоху историзма, для которой характерно постоянное обращение к разным культурам и эпохам. В период обучения в Академии художеств Михаил Врубель делал роскошные стилизации, осваивая манеры старых мастеров. А затем пришло время модерна, который в игре с формами прошлого начал искать новые смыслы. Стилизация и взаимообмен разных видов искусств породили важную черту модерна и творчества Врубеля — театральность, в которой одни виды творчества свободно заимствовали приёмы других, как, например, живопись у скульптуры и наоборот. Цель этого синтеза – не подражание окружающему, а создание новой жизни, гармоничной и противопоставленной хаосу реальности. Этот своеобразный синкретизм и стал философией Серебряного века и Врубеля в частности, и в свете вышеописанного понятно, почему обжиг глиняных печных изразцов и накладывание красок на холст мыслились им как равновеликие в своей ценности действия.
Рассказ о Врубеле-керамисте дан на выставке в широком контексте эпохи, в которую он работал. Здесь есть и майоликовые скульптуры братьев Васнецовых из той же абрамцевской печи, и керамика Виктора Борисова-Мусатова, и яркие народные образы строгановца Николая Андреева (кстати, автора памятника Николаю Гоголю на Никитском бульваре). Майоликовые скульптуры Врубеля и его современников соседствуют с памятниками других эпох – например, античной керамикой. А хитросплетения орнаментов на работах французских художников-керамистов XVI века словно предвосхищают экзальтированную грацию врубелевских керамических композиций на сказочные сюжеты.
Своеобразным апофеозом этой философии единства искусств и гвоздём выставки стало масштабное керамическое панно Михаила Врубеля для камина "Встреча Вольги Святославовича с Микулой Селяниновичем", которое получило золотую медаль на Парижской выставке 1900 года. Керамическая облицовка камина состоит из более чем 150 деталей, причём ни один фрагмент не повторяется. Но самое интересное, что сюжет новгородской былины, по которой сделан рисунок камина, – словно про две ипостаси самого Врубеля: волшебник князь Вольга и мастеровой Микула Селянинович, символист-художник и человек ремесла.