Накануне 1 сентября в одной из московских школ наблюдалось подозрительное оживление. Щёлкали вспышки фотокамер, а в фойе толпились старшеклассники, очень напоминающие молодых актёров, и известные актёры, напоминающие учителей. Кому-то из них предстояло взять в руки текст диктанта, а кому-то сесть за парту, чтобы от руки написать полтора листа отрывка из сценария про одно утро из жизни главной героини "Олдскула" — математички "советской закалки" Марии Павловны Трифоновой.
Сама Мария Павловна, а точнее актриса Мария Аронова, школу в этот день прогуляла. Но за неё отдувался Ефим Шифрин, играющий влюблённого в неё соседа Леонида.
– В этом сериале мой персонаж имеет очень косвенное отношение к школе, он имеет отношение к учительнице этой школы, поскольку их связывают романтические отношения. Он не преподаватель, и поэтому никакие школьные воспоминания он у меня не оживил, а вот лирические струны моей души затронул, потому что в этой работе я встретился с актрисой, с которой мы в "эпоху наскальной живописи" лет 7 играли спектакль "Я тебя больше не знаю, милый" в Театре Вахтангова и очень сдружились. И на тебе! Боженька нам или мироздание подарили ещё одну совместную работу спустя 25 лет. Кинулись буквально в первый съёмочный день друг на друга — так соскучились, — поделился Шифрин. — Машку тогда никто не называл великой, но она была очень талантлива. Она источала юмор, вокруг неё всегда было очень светло. И она мне близка была тем, что своих персонажей по крупицам лепила. Без штампов, без учёта какого-то предыдущего успеха. Здесь она тоже подходила ко мне, спрашивала, не перебор там, не перебарщивала ли она. То есть вот эта строгость Марии Павловны ей всегда казалась чрезмерной, но видите, какой результат — её полюбили миллионы. И несмотря на такой внешний "жесткач" и суровость, за этим, конечно, очень тёплая душа.
По словам Шифрина, его героя Леонида зрители тоже полюбили, а вот сам он — не очень:
— Он из череды тех лузеров, неудачников, которые не вызывают отторжение, а чем-то всё-таки нравятся. У нас в России всегда любили людей, которых можно пожалеть. Вот мы его жалеем, хотя он ничего такого существенного в жизни не сделал. Он всё время мечется и всё время занимает то место, которое ему хочется, но которое ему природой занять не дано. Например, он там всё время играется в театр. Я таких людей очень хорошо знаю. Переходит из сериала в сериал, играя в массовках и считая, что он артист. Я лузеров знаю хорошо, хорошо понимаю, но сочувствовать им не могу. И всё же мне хотелось сделать моего Леонида симпатичным. И мне кажется, это в какой-то мере мне удалось, потому что столько писем, сколько я получил от поклонниц после этого сериала, я не получал после каких-то своих эстрадных успехов.
В предвкушении диктанта журналисты не преминули поинтересоваться у артиста, как у него самого обстоят дела с чистописанием.
— Я учился на филфаке, учился в ГИТИСе, учился в Эстрадно-цирковом училище, поэтому навык скорописи у меня есть — надо ж было успевать. А сейчас всё можно найти в Интернете, никакие шпаргалки не нужны. Глянул, всё "загуглил", "заяндексил" — и вот тебе всё. А мои шпаргалки в ГИТИСе ещё доставались нескольким поколениям. Мне один студент, который заканчивал ГИТИС гораздо позже, чем я, сказал: "Ой, мне так повезло! Вы таким разборчивым почерком писали шпаргалку по диамату или там истмату", — рассказал артист. — Я и сейчас много пишу. Правда, порой сам не разбираюсь, что написал, но пометки для себя делаю от руки. И в качестве доказательства тут же каллиграфическим почерком вывел на листе бумаги "Классная работа", после чего вернулся к воспоминаниям:
— Вы не поверите, но я пошёл в школу в 1962 году, когда писали пером и пользовались чернильницами-непроливайками, на мне была гимнастёрка, фуражка, ремень с пряжкой, которую надо было начищать мелом, — продолжил он. — Когда я своим коллегам из Театра мюзикла об этом рассказываю, им кажется, что я где-то современник Тутанхамона.
А вот к нынешнему уровню образования у Шифрина явно имеются претензии:
— Я сейчас сталкиваюсь с молодёжью, которой задаёшь провокационные вопросы и думаешь, что они оценят это как шутку: например, кто убил Пушкина? Лермонтов? Или Пушкин — Лермонтова? И мои собеседники начинают задумываться. И я понимаю, что это беда, — поделился он. — Я не считаю, что лучший способ проверить знания ученика — это ЕГЭ, потому что ЕГЭ — это "угадайка", а не экзамен, когда ты разговариваешь с глазу на глаз с преподавателем, понимаешь, что он с тобой беседует, хочешь ему понравиться.
Не знаю, понравились ли мы Шифрину, когда писали диктант, но он всем понравился однозначно, потому что, как оказалось, даже самый скучный школьный урок можно сделать увлекательным, если добавить юмора, артистизма и человеческого внимания.
