Игорю было 27 лет, когда в Чернобыле взорвался атомный реактор. Комолова в составе группы из девяти человек направили в командировку. Он работал в научно-исследовательском технологическом институте, где проводили испытания новейших противогазов и респираторов.
– Как ни цинично это звучит, но нам руководство института тогда сказало: "Вот и случай представился – испытать продукцию в реальных условиях при большой дозе радиации. Все прошлые испытания – ерунда по сравнению с тем, что произошло. Поедете туда, иначе – партбилет на стол", – делится с Metro Игорь Анатольевич.
У Комолова в то время сыну исполнилось два года, а через месяц супруги ждали и второго ребёнка, но даже это не бралось в расчёт.
В опасной командировке Игорь пробыл 25 дней – с 4 августа по 1 сентября 1986 года. Их поселили в 16-ти километрах от атомной электростанции.
– Каждый день мы ездили к четвёртому энергоблоку в новых противогазах или респираторах. Находиться там требовалось не больше десяти минут, – вспоминает Комолов. – Выходных не было, свою работу мы выполняли каждый день.
Испытатели носили с собой дозиметры. Мощность радиации достигала 600–700 микрорентген в час при норме 10–20 микрорентген!
Игорь Анатольевич вспоминает: даже через мощнейшие респираторы ощущалась радиация – во рту появлялся сладковатый привкус, у которого, вместе с тем, был металлический оттенок. Кружилась голова.
– В качестве своеобразной компенсации нас кормили в столовой сытно, "как на убой", – рассказывает он. – Воду пили только бутилированную – другая была запрещена, всё было заражено, и нам об этом часто напоминали.
Всякий раз, когда их группа возвращалась из столовой, они шли мимо опустевших дворов с частными домами, Через дощатые заборы просовывали головы брошенные эвакуированными хозяевами животные. Вид у них был жалкий. Даже у крепких мужчин дрогнуло сердце...
– Мы брали побольше еды, живность встречалась самая разная – не только кошки-собаки, но и куры, гуси и даже коровы. Было ужасно их жаль...
Как вспоминает Комолов, зона отчуждения была оцеплена на 30 километров, без спецпропусков туда невозможно было попасть. Так что хозяева брошенных домов не могли вернуться при всём желании. К тому же многие боялись радиации.
– Её боялись и те, кто оказывали Чернобылю помощь. Например, Германия отправила железо для саркофага, но сами немецкие специалисты испугались и не поехали.
А вот артисты Николай Гнатюк и Валерий Леонтьев приехать не побоялись. В местном ДК для ликвидаторов Гнатюк, помимо запланированной программы, исполнил и песни по заказу зрителей и ещё с ними душевно пообщался. И это при открытых настежь окнах в Доме культуры, куда попадала радиационная пыль. Но стояла сильная жара и большинство зрителей были без респираторов – от средств защиты успели устать. Об этом Игорь Комолов вспоминает часто.
– Гнатюк после концерта спел по просьбам зрителей ещё песен двадцать, а потом и автографы всем желающим дал. У Леонтьева на концерте через неделю было иначе: он пел под фонограмму, а когда мы попытались подняться на сцену за автографами, путь преградили четыре охранника внушительных размеров. Общаться со зрителями он не захотел. Такой весь был недосягаемый. Но когда дней через десять у него был ещё один концерт в Чернобыле, я подкараулил его у служебного входа и сказал: "А мне вы автограф дадите!" – и протянул книгу о чилийском певце Викторе Харе – купил там же, в книжном киоске. В лице Леонтьева что-то дрогнуло и он автограф дал, – вспоминает Комолов.
Из того, что больше всего его поразило в те дни – палаточный лагерь в центре Чернобыля, где можно было мыться много раз в день и переодеваться в абсолютно новую одежду разных видов – это была военная форма.
– Стираного там ничего не было, – всё, что снимали с себя ликвидаторы, утилизировалось. – рассказывает Игорь Анатольевич. – Форма в палатках лежала четырёх видов – цвета хаки, чёрная, коричневая и белая и обувь любого размера – ботинки. Всё бесплатно, естественно. Мы тогда поразились – государство на всё это потратило колоссальные средства! Я только потом узнал: более 360 миллионов рублей! На советские деньги это слишком много...
По словам Игоря Анатольевича, он оставил себе на память один из костюмов, в котором был во время ликвидации. Брюки уже износились, а куртка "жива". Иногда он чинит в ней машину...
После Чернобыля Комолову несколько раз переливали кровь – он был на грани смерти. Сейчас из группы, с которой он ездил, живы лишь двое. Сам он считает, что выжил благодаря тому, что много занимался спортом и часто консультировался с врачами по поводу своего самочувствия.
– Самое интересное, что когда я лежал в больнице в 1991 году, моё ухудшившееся состояние здоровья врачи даже не связали с Чернобылем, – сетует Игорь Комолов. – Мне в очередной раз переливали кровь, а потом я проходил много разных процедур и выкарабкался чудом – спасибо спорту и молодости!
Все эти годы он внимательно следит за своим здоровьем. Говорит, что жаловаться грех: во всём остальном его жизнь сложилась хорошо. Когда вернулся из Чернобыля, родилась дочь. А теперь он – "богатый дед"– у него целых четыре внука и внучка! Любимая жена, дача, куда они обожают ездить всей семьёй.
– А ещё я создал музей военной формы, там у меня есть и дозиметры из Чернобыля. Я провожу экскурсии и обязательно рассказываю о том, что довелось пережить тогда, 40 лет назад...
