Тегеран, начало 1980-х. Двое мужчин запираются в ванной комнате на территории британского посольства. Они открывают краны и включают радио, чтобы иранская контрразведка их не услышала. Один из них – сотрудник MI6. Второй – офицер КГБ Владимир Кузичкин, майор советской разведки, который пришёл с предложением, способным изменить расстановку сил на всём Ближнем Востоке.
С этой сцены начинается книга британского историка Бена Макинтайра "Редвуд. Неизвестная история самого необычного шпиона холодной войны". История Кузичкина – это классический шпионский сюжет: тайные явки, фальшивый паспорт, ночной побег через границу. Но последствия его предательства вышли далеко за пределы привычной игры разведок.
Главная цель – партия Туде
Иран в те годы был точкой кипения. После исламской революции 1979 года и свержения шаха американская разведка потеряла почти все возможности работать в стране. Одновременно советские войска вошли в Афганистан и оказались у восточных границ Ирана. Лондон и Вашингтон всерьёз опасались, что Москва попытается продавить своё влияние дальше на юг – к Персидскому заливу.
Народная партия Ирана – Туде – была главной просоветской коммунистической силой в стране. После революции она поддержала аятоллу Хомейни и Исламскую Республику. У партии была разветвлённая сеть тайных осведомителей в вооружённых силах. Самым высокопоставленным из них, по данным Макинтайра, был командующий флотом Ирана адмирал Бахрам Афзали. Перед казнью он отрицал шпионаж в пользу иностранцев или подготовку переворота, но признал, что дважды передавал Туде конфиденциальную информацию.
Вопрос о финансировании партии из Москвы остаётся дискуссионным. Макинтайр оценивает советскую помощь в полмиллиона долларов в год, экстраполируя данные о единичном переводе в 40 тысяч долларов. В стенограмме заседания Политбюро от 29 декабря 1980 года упоминаются 300 тысяч долларов, выделенные на помощь Туде в 1981 году. Передать деньги было поручено КГБ, но неизвестно, дошли ли они до адресата.
От недовольства к предательству
Кузичкин прибыл в Иран под дипломатическим прикрытием в 1977 году. Он владел фарси и служил в КГБ в Управлении "С", которое курировало нелегалов – шпионов, живших за границей под чужими именами, по "легендам".
К 1980 году майор уже возглавлял Линию "Н" тегеранской резидентуры, отвечая за работу с нелегалами в Иране и регионе. Эта должность открывала ему доступ к самым секретным операциям Москвы на Ближнем Востоке. Во время работы у Кузичкина накопился целый ворох личных и служебных проблем. Как пишет Макинтайр, он нервничал из-за агентов, которых курировал и которые могли быть раскрыты. Его возмущала коррупция в КГБ. Но что самое "важное" – дома его ждал тяжёлый семейный конфликт, вызванный проблемами в постели.
Как утверждает Макинтайр, Кузичкин был уверен, что причина "анатомическая". Её могло решить обрезание. Опасаясь, что иранцы или советские власти могут узнать о его проблеме, он настоял на том, чтобы операцию ему сделали на Западе.
"Кузичкин был первым в истории шпионом, – пишет Макинтайр, – который потребовал в качестве платы за предательство удаления крайней плоти". По мнению историка, эта просьба изменила ход истории на Ближнем Востоке.
– Про Кузичкина у нас особо никто не писал. Все пользовались информацией, публикуемой на Западе. Даже Леонид Шебаршин, которому перебежчик теоретически должен был сломать карьеру, ничего толком о нём не говорил, просто уничижительно отзывался, – рассказал Metro историк спецслужб Александр Колпакиди. – При этом я вполне допускаю, что стремление Кузичкина побороть свою эректильную дисфункцию, о котором пишет Макинтайр, имело место быть. У каждого предателя всегда были какие-то шкурные интересы.
Колпакиди называет Макинтайра "приличным исследователем", которому "не свойственно что-то выдумывать". Тем более что "партия уже сыграна" и, если бы на Западе хотели соврать, то, скорее, стали бы называть Кузичкина идейным либералом или демократом, борющимся против социализма.
– А здесь причина банальная. Зачем это выдумывать? – задаёт риторический вопрос Колпакиди. – Я думаю, это как раз тот случай, когда западным источникам вполне можно поверить.
В качестве примера, когда перебежчиками становились не по идеалистическим, а личным причинам, историк спецслужб приводит Георгия Агабекова – первого крупного советского разведчика-чекиста, который бежал на Запад и выступил с разоблачениями деятельности ОГПУ. По одной из версий, у него был роман с молодой англичанкой, учительницей английского языка.
– Он ходил на занятия к дочке английского дипломата, влюбился в неё по уши, – рассказывает Колпакиди. – А её папаша решил воспользоваться ситуацией и завербовать агента. Потом, кстати, она его бросила. А Агабеков так и остался предателем, пока его не зарезали чекисты недалеко от испано-французской границы.
Работа на британцев и побег
1 октября 1981 года Кузичкин вышел на связь с главой секции британских интересов в Тегеране Николасом Баррингтоном. Через вице-консула Дэвида Бретта была организована встреча с сотрудником MI6 Иэном Маккриди. 22 октября Бретт пригласил Кузичкина на обед в ресторан "Чаттануга", где за столиком его уже ждал агент. Неделю спустя они встретились снова – на этот раз в квартире Маккриди, в той самой ванной.
Британцы дали новому агенту кличку Redwood. Криптоним был выбран в честь самого высокого дерева в мире – ведь рост Кузичкина составлял более 193 см, он был на голову выше своего куратора. Как отмечает Макинтайр, стандартное правило, согласно которому кодовые имена не должны раскрывать личность, игнорируется всеми спецслужбами мира. Никто в Лондоне не обратил внимания и на дополнительный двойной смысл: "красный" – в значении "коммунист".
Следующие семь месяцев Кузичкин продолжал работать в советском посольстве, одновременно передавая MI6 секретную информацию. Уже на второй встрече он принёс список телефонов советского посольства с более чем сотней имён.
Кузичкин, по его же воспоминаниям, проработал агентом MI6 в Тегеране меньше, чем планировал. Из его сейфа в посольстве пропали секретные документы. КГБ должен был прислать проверяющих, и Редвуд понимал: если его отправят в Москву, наказание будет жестоким. Макинтайр замечает, что сотрудники MI6 не особенно поверили его объяснениям, но согласились – оставаться в посольстве слишком опасно.
Кузичкину сделали подложный британский паспорт на имя Майкла Роуда. В ночь на 1 июня 1982 года он выехал из Тегерана в сторону турецкой границы. Бен Макинтайр пишет, что, по воспоминаниям сотрудника иранской разведки Саида Хаджариана, спецслужбы сначала следили за его машиной, но потеряли её из виду. Недалеко от границы Кузичкин бросил посольское авто и пешком направился к погранпереходу.
На границе он предъявил британский паспорт. Его отвели в отдельную комнату для допроса. Кузичкин притворился, что не понимает фарси, поэтому разговор шёл через переводчика. Разоблачён он не был – ему поставили штамп в паспорте и пропустили на турецкую сторону, где ожидали британские коллеги.
Тайная сделка
После эвакуации агента остался главный вопрос: что делать с информацией, которую он передал? Бен Макинтайр рассказывает, что британская разведка и ЦРУ приняли парадоксальное решение. У США после захвата посольства не было никаких отношений с враждебными властями Ирана, но директор ЦРУ Уильям Кейси считал, что, раскрыв имена тысяч агентов, он "подписывает смертный приговор Коммунистической партии Ирана". Британцы же надеялись, что обмен разведданными откроет канал связи с новыми властями.
В итоге было решено передать имена и данные сотрудников советских спецслужб, их контакты в Иране, а также информацию о подпольной сети партии Туде. Рассказать всё это должен был лично Кузичкин.
В сентябре 1982 года Редвуд в сопровождении сотрудников британской разведки прилетел на секретную базу в Исламабаде. В штаб-квартире пакистанской разведки ISI он встретился с представителями Тегерана – Хабиболлой Битарафом и Мохаммадом-Джавадом Мадаршани. Как пишет Макинтайр, на встрече также присутствовали сотрудники ЦРУ и пакистанской разведки.
Кузичкин на фарси рассказал о структурах КГБ в Иране, агентах под прикрытием, явках и связях с Туде. Иранцы изучили документы и подготовленный ЦРУ список имён. В разговоре они несколько раз возвращались к теме возможного переворота: сколько вооружённых боевиков у партии, где хранится оружие и как их может поддержать советская армия. Сам Макинтайр сомневается, что Москва намеревалась вторгнуться. Партия Туде же, по его мнению, была слишком слаба.
"Палачи не считали"
В иранской верхушке вспыхнули споры. Корпус стражей исламской революции требовал немедленных арестов. Спецслужбы и аппарат премьер-министра не считали, что путч может начаться прямо завтра, и хотели сначала понаблюдать за подпольными сетями. К действиям КСИР приступил только 6 февраля 1983 года.
Чтобы предотвратить революцию, угроза которой, вероятно, была в значительной степени воображаемой, от 6000 до 10 000 членов Туде были задержаны и заключены под стражу. Как утверждает Макинтайр, сотни, а возможно, и тысячи людей погибли. Лидеров партии пытали, заставляли давать признательные показания по телевидению, а в некоторых случаях казнили или линчевали. Гораздо более масштабная волна убийств последовала в 1988 году, когда Хомейни издал фетву против тех, кто "ведёт войну против Бога". Заключённые, которые уже отбыли свой срок, были приговорены к смертной казни.
"Точное число погибших, возможно, никогда не будет известно, – пишет Макинтайр. – Палачи не считали".
Один из самых смелых выводов автора книги состоит в том, что, если бы виагра существовала в 1981 году, Кузичкин, возможно, не дезертировал бы и в конце концов с помощью советской огневой мощи мог бы состояться успешный государственный переворот в Иране. Холодная война могла закончиться по-другому. Однако историк спецслужб Александр Колпакиди придерживается иного мнения.
– Почему всё не могло пойти иначе? Потому что в Москве не хотели этого, – утверждает эксперт. – Кузичкин не сорвал никакого переворота, он лишь подыграл нежеланию Москвы захватывать Иран. Хотя все возможности для этого были, как и в случае с Пакистаном.
По словам Колпакиди, в руководстве СССР попросту не осталось людей, влияющих на внешнюю политику и при этом остающихся ярыми коммунистами.
– Это были ревизионисты, предатели, потому что коммунисты не могут не быть сторонниками мировой революции. Противник мировой революции – не коммунист. И что самое интересное, коммунизм в мире в этот период не проигрывал, а даже наоборот. Предательство в Иране происходило в момент, когда все козыри были на руках у СССР. И просто сдали игру. В этом отношении Кузичкин какую-то роль сыграл, но не главную. Главную роль сыграли в Москве, когда запретили иранской компартии брать власть.
Чужой среди своих
Последние страницы книги – самые печальные. Перебравшись в Британию под именем Александра Ларкина, Кузичкин пил, постоянно говорил о киллерах, а однажды был пойман голым на заправке в Сомерсете. В один из вечеров в 2009 году он сел за стол с бутылкой водки и фильмом "Амадей" – историей о предательстве. К утру бутылка была пуста, а Кузичкин – мёртв.
"В подпитии, – пишет Макинтайр, – он скорбел по людям, которых помог отправить в могилу".
В СССР перебежчик заочно был приговорён к расстрелу. В 1988 году он направил несколько писем с просьбой о помиловании: они поступали на имя Михаила Горбачёва, народных депутатов СССР и даже Бориса Ельцина. Все остались без ответа.
Так закончилась история человека, который променял одну империю на другую, но так и не стал своим ни для кого. Его предательство запустило цепную реакцию, которая уничтожила иранских коммунистов, ослабила советское влияние в Тегеране – и при этом не принесла Западу ни одной из тех выгод, на которые он рассчитывал.