— Давайте попробуем позвать ещё раз. На счёт три. Раз-два-три! Есть кто живой? — кричат спасатели хором.
А в ответ безмолвие — настолько жуткое, что пробирает до мурашек сильнее, чем стоны пострадавших.
Прибрежный город, который ещё неделю назад жил своей обычной жизнью — шумный, жаркий, суетливый, теперь напоминает братскую могилу — разрушено почти 80% зданий. По всей Венесуэле свыше 1400 официально подтверждённых смертей и около 70 тысяч пропавших без вести.
Елена переехала из России в Венесуэлу много лет назад. Она лицензированный гид и переводчик, но сейчас она в первую очередь волонтёр. Каждый её новый день начинается с вопроса: "Кому я могу помочь сегодня?" — и заканчивается мыслью: "Как столько боли умещается в этом мире?"
— Представьте себе. Жил человек. Утром пил кофе. Целовал жену. Собирал детей в школу. А теперь он спит на улице, у него нет дома, нет семьи. Даже трусов и носков у него нет, — вздыхает Елена. — Десятки тысяч человек потеряли крышу над головой, и теперь им некуда идти. Чтобы вы понимали, Венесуэла — это страна, где нет новостроек, нет ипотеки, нет кредитов. Здесь невозможно купить новую квартиру в рассрочку или взять элементарные вещи первой необходимости в долг. Сейчас люди ютятся в палатках или спят прямо на земле. Волонтёры ищут для них временное жильё — комнаты, квартиры. Те, у кого уцелели дома, принимают пострадавших у себя.
В зоне бедствия работают тысячи спасателей, в том числе бригады из других стран. Они разбирают завалы 24 часа в сутки. Спят здесь же на ковриках. Едят сухие пайки, которые им привозят волонтёры.
— Вчера мы закупили для спасателей респираторы, потому что дышать в зонах разрушений уже невозможно — под обломками находятся десятки тысяч тел, и уже начались процессы разложения, — объясняет Елена. — Госпитали забиты до отказа. Не хватает медикаментов, оборудования, хирургов. Морги не справляются. Тела погибших просто складируют на полигонах. Такова наша реальность.
В Каракасе есть точки сбора мотоциклистов. До Ла-Гуайры — всего двадцать километров, но этот путь превратился в ад. Трафик, разрушенные дороги, завалы. Мотоциклисты — единственные, кто может пробиться. Около двух тысяч человек на байках выезжают колоннами, везут гуманитарную помощь. Елена тоже на мотоцикле.
— Ты не знаешь, куда тебя отправят, — говорит она. — Если выпадает Ла-Гуайра, мы не заезжаем в зону разрушений. Это запрещено, чтобы не создавать пробки, чтобы соблюдать тишину. К сожалению, это понимают не все, а хаос в таких условиях может стоить человеческих жизней. Наша задача — поскорее разгрузиться и освободить дорогу.
Елена не знает, что будет дальше. Никто не знает. Помощь прибывает — международная, с медикаментами и оборудованием. Но этого мало. Всегда мало, когда речь идёт о десятках тысяч судеб, перемолотых в один день.