"Перепутали только бирки"
Наталья Степанова и Галина Москалькова лежали в одной палате и родили сыновей в один день. Когда новоиспечённым матерям принесли младенцев, на них почему-то были бирки с одной и той же фамилией. Женщины заволновалась, однако медсёстры успокоили: случилась ошибка, но детей выдали правильно.
Выписка, первый зуб, первые шаги, первое "мама". Мальчики росли, как и все их сверстники: школа, институт, взрослая жизнь. Но сомнения в сердце Натальи Степановой не утихали – сын Серёжа был не похож ни на неё, ни на мужа. Только в 2023 году, когда Сергею исполнилось 34 года, семья решилась на ДНК-тест. Результат подтвердил самые страшные опасения: степень родства – 0%. Настоящий сын Натальи жил под именем Андрея Москалькова, его удалось разыскать.
"За нас всё решили случайно"
Обнаружение правды стало не освобождением, а новым тяжким испытанием. У одной из жертв этой истории врачи диагностировали "расстройство адаптации" – тяжёлую психологическую реакцию на внезапный крах всей прожитой жизни.
"Можно сказать, что эта ошибка разрушила отношения двух семей, – говорит Сергей Степанов в интервью ТАСС. – Неизвестно, как бы сложилась моя жизнь, если бы я жил с биологическими родителями. Непонятно, как бы сложилась судьба Андрея. По сути, за нас всё решили чисто случайно".
Сегодня Сергей общается с женщиной, его воспитавшей, и биологическим отцом. Но отношения с мужчиной, который его вырастил, натянуты, а с родной матерью и вовсе прерваны. Запутанный клубок из боли, обиды и потерянного времени теперь пытаются распутать суды.
Стена закона против здравого смысла
Вот уже три года семьи Степановых и Москальковых обивают пороги всевозможных инстанций, требуя справедливости. Иск на 30 миллионов рублей адресован Минфину, Минздраву и региональным властям. По делу проходят 10 пострадавших – Сергей, Андрей, их биологические родители и другие близкие родственники, требующих компенсации за то, что жили с неродными людьми. Однако суды двух инстанций, включая кассационную, отказали им. Они ссылаются на то, что в советском законодательстве не было института компенсации морального вреда в том виде, в каком он существует сейчас, а значит, нынешние нормы к ситуации 1989 года не применимы.
Адвокат пострадавших Александр Зорин с этим не согласен:
"Моральный вред возник не в 1989 году, а в момент его осознания, то есть в 2023–2024 годах. Государство как правопреемник СССР обязано отвечать за действия своих медицинских учреждений, – считает он. — Создаваемый судами прецедент оставляет без защиты целое поколение людей, пострадавших от ошибок советской системы. Это тот редкий случай, когда буква закона вступает в жестокое противоречие со здравым смыслом и справедливостью. Невозможно без содрогания читать историю этих людей, проживших половину жизни в чужих семьях. Россия, которая конституционно позиционирует себя как продолжатель СССР, должна иметь мужество отвечать за медицинские ошибки прошлых лет, особенно когда его жертвы живы и стучатся в двери судов".
Сейчас семьи готовят обращения в Верховный и Конституционный суды России. Их цель – не только компенсация, но и изменение порочной правоприменительной практики.
Есть ли надежда?
Следственный комитет по Приморскому краю уже проводит доследственную проверку. Но для Степановых и Москальковых главный вопрос уже не в наказании нерадивых медиков прошлого, а в признании государством своей ответственности за чудовищную ошибку, которая заставила двух мальчиков и четырёх родителей прожить "чужую" жизнь.
Эта история, увы, не единственная. В 2021 году две женщины из Челябинской области узнали, что их тоже перепутали в роддоме в 1982 году. Ситуация была даже мрачнее: непохожие на отцов девочки становились причиной семейных скандалов. Узнав правду, женщины обратились с иском к Минфину, потребовав компенсацию.
– Им также отказали в первой инстанции, сославшись на то, что ответственность за причинение морального вреда была установлена в России только в 1991 году. Однако апелляция встала на сторону пострадавших, присудив каждой по 2 миллиона рублей, – рассказывает Metro юрист Надежда Карпенко. – Так что прецеденты были, и у семей из Приморья есть все шансы выиграть это дело. Главное – не сдаваться и идти дальше.
Правозащитница Ева Меркачёва также видит все основания для удовлетворения иска о компенсации.
– Шансы на удовлетворение требований о компенсации я оцениваю как высокие, – говорит она Metro. – Уголовное дело, скорее всего, возбуждено не будет – сроки давности по статье о халатности давно истекли. Однако это не мешает пострадавшим добиваться возмещения морального вреда в гражданском производстве. Налицо факт причинённого вреда, и сумма в 30 миллионов рублей – вполне адекватна. Кроме того, речь идёт не просто о медицинской ошибке, а о разрушенных жизнях двух семей. Люди считали своими кровными родственниками тех, кто ими не являлся. Отказывая в справедливой компенсации, суды, по сути, занижают масштаб трагедии и обесценивают невосполнимые потери. Единственный верный путь сейчас – не останавливаться и последовательно обжаловать решения в вышестоящих инстанциях, вплоть до Верховного суда. Нужно добиваться пересмотра не только этого дела, но и устаревшей правовой практики.