В самом начале карьеры знакомый фотограф мне сказал: "Если хочешь жить с пустыми карманами – становись фотографом". Отчасти так и есть, потому что чуть появляются деньги – сразу бежишь за новой аппаратурой. Купил новую камеру – потом выясняется, что к ней нужны свои объективы, и так по кругу.
Физиологическая специфика нашей работы – это проблемы со спиной, потому что по 10–15 кг приходится таскать – фотокамеры, объективы, вспышки, штативы. И сильная нагрузка на глаза. Потому что огромное количество визуальной работы – отсматриваешь снимки, выбираешь, обрабатываешь. Допустим, съёмка идёт 5–6 часов, а после неё ты проводишь за компьютером времени раза в два больше.
Последнее время в профессию пришло много молодёжи. Кто-то окончил трёхмесячные курсы и уже считает себя профессионалом. Новички готовы работать за меньшие деньги, и это обрушивает рынок. Я в профессии более 35 лет, и, как правило, когда ко мне обращаются, люди понимают, что получат качество, за которое готовы платить. Но бывает, что договариваешься на одну цену, а потом с тобой начинают торговаться, потому что кто-то берёт меньше. Мой совет на этот счёт – берите предоплату.
Я делаю много портретных съёмок и иногда бывает, что женщины – особенно если у них давно не было качественной фотосессии, с трудом воспринимают своё новое лицо. Есть такое выражение: "Если вам не нравится ваша фотосессия, откройте её лет через 15–20". (Смеётся.)
В репортажной съёмке есть свои подводные камни. Я однажды узнал, что под Москвой Сергей Бондарчук снимает «Тихий Дон». Я поехал, пробрался на площадку, дождался, когда режиссёр выйдет из вагончика. Попросил его попозировать, он сначала отказывался, но, видимо, увидев мои горящие глаза, согласился. Я сделал несколько, как мне казалось, отличных снимков. Приехал домой, проявил плёнку, и оказалось, что все снимки засвечены. Я не знал, что на сильном холоде, а было где-то минус 20, выдержка медленнее срабатывает. После этого казуса, когда работал на морозе, держал камеру под одеждой.
Сейчас часто слышишь, что с плёнкой интереснее работать. Но технически это порой было как страшный сон. В 1993 году я снимал Майю Плисецкую, она танцевала "Умирающего лебедя" на Красной площади. К финалу у меня закончилась плёнка. Майя выходит на поклон для крупных планов, а я стою и судорожно заряжаю новую плёнку. Не успеваю – она уходит за кулисы. Я в панике говорю коллеге: "Давайте ей громко поаплодируем". Мы как сумасшедшие стали ей хлопать, и случилось чудо – она вышла ещё на поклон, и самые лучшие кадры получились в этот выход.
Ещё одна возможная сложность съёмок известных людей – умение проявить выдержку. Я снимал афишу «Брата 2», и за это мне дали возможность сделать фотосессию с Серёжей Бодровым. Снимали у меня в студии. Алексей Балабанов режиссировал съёмку и, вместо того чтобы дотронуться до плеча фотографа, со всей силой толкал меня. Как я понимаю, он хотел так добавить динамики. В какой-то момент мне это надоело. Я отпросился в туалет, а сам вышел на балкон. Там висела боксёрская груша, и я 5 минут её месил, чтобы подавить агрессию. Я не хотел вступать в конфликт, потому что боялся отмены съёмки. Иногда сила – это не показать свой характер, а наоборот, уметь совладать со своими эмоциями. Та фотосессия стала моей визитной карточкой.