Мистика, кладбища и первые шаги к профессии
– Как я дошла до жизни такой? В принципе, я хотела прийти в эту профессию с детства – со мной случалось много мистических историй, так или иначе связанных с похоронами моих близких. К тому же я была тем самым ребёнком, который любит гулять по кладбищам, которого не понимают, осуждают и сдают психологам.
У меня абсолютно обычная семья, и потребность в дополнительной заработанной монетке была всегда. Поэтому я начала подрабатывать с двенадцати лет. Заканчивая школу, я чётко понимала, что мне нужно идти на заочное обучение для того, чтобы начать зарабатывать полноценно и тем, что мне нравится. Поэтому я сразу же попыталась попасть в ритуальный бизнес, позвонила по объявлению в газете. Так как мне было 17 лет, они, видимо, посчитали, что это очень несерьёзный возраст. Меня не взяли. Прошло время, и чисто случайно, я бы даже сказала – мистическим образом, когда уже переехала жить в Москву, обнаружила у знакомой визитку ритуального агента и спросила, не нужны ли им коллеги. Оказалось, нужны. Так я и стала работать.
Без страха и с уважением
– Общаться с усопшими мне никогда не было страшно. Помню, когда кто-то из знакомых умирал, мне нужно было посидеть рядом с ним, подержаться за ножку, поправить какую‑то завитушечку. Теперь я делаю то же самое, но профессионально. Если вы боитесь собак, то кинологом вам быть не нужно. Так же и здесь: если вы боитесь умерших, эта профессия не совсем для вас. Впрочем, со временем через профессию от этого страха избавиться можно.
Я руководствуюсь тем, что да, душа покинула тело. Но это всё равно тот же самый человек. Только уже неодушевлённый. И он нуждается в нашей помощи, наверное, как никто из людей. Потому что даже младенец может кричать, когда ему страшно, когда ему холодно или неприятно. А покойный беззащитен и нуждается в нашей заботе, в достойных похоронах, но он не может об этом открыто заявить.
Работа с телом: "живинка", макияж и реставрация
– В мои обязанности входит полная подготовка тела – его консервация до определённого момента (либо это похороны, либо это отправление грузом 200). Если смерть была травматичной или вызванной определённым состоянием (опухоль на лице, имеется ж/д травма, ДТП, падение с высоты, ожоги), то прежде всего занимаюсь реставрацией. Если очевидных дефектов нет, всё равно много внимания уделяю достойному внешнему виду. Чаще всего я делаю макияж с "живинкой". Ведь чем отличается условно вид покойного и живого человека? Покойный лишён кожного сала, того самого, которое мы, девочки, активно пытаемся заматировать всякими там салфетками. Между тем жировой блеск является признаком здоровья. Стараюсь устранить этот дефект.
В целом в макияже покойных главная задача – расставить акценты, привести в порядок реснички, бровки, сделать румянец, навести тот самый живой лоск, которого мы даже при жизни зачастую лишены, потому что погрязли в рутине и повседневных делах. В итоге лежат у нас бабушки красивые, с лёгкой тихой улыбкой. Стёрлась печать смерти, стёрлись муки, связанные с длительным болезненным состоянием или тяготами жизни.
Кстати, обращу внимание на важный момент. Посмертный макияж человеку надо делать обязательно. Многие пытаются сэкономить на нём, а кто-то думает "ну и зачем красить мужика?". Но, как я замечала, люди даже спустя много лет склонны вспоминать, как их любимая бабушка лежала в гробу с синяком. То есть это травмирующее воспоминание у человека осталось на всю жизнь. Зачем? Его лучше не допустить.
Я бы сказала, что моя профессия – это адовая смесь искусства, медицины и психологии. Безусловно, знания в сфере анатомии были нужны, но учебных заведений было ничтожно мало, к тому же мало кто из коллег был готов делиться опытом. И на тот момент я сделала единственный для себя верный вывод, что необходимо быть самоучкой. И путём изучения очень большого количества литературы, именно медицинской, путём насмотренности я пришла к тому, кем я являюсь.Родные были в шоке
– Родители к моей профессии относятся без восторга. Изначально это был шок. Даже бабушка, которой уже нет, была шокирована, хотя она была одной из тех, кто омывал и одевал тела перед смертью. Я ей говорю: "Бабушка, я занимаюсь тем же, просто сделала своей профессией. Мне за это ещё и деньги платят. Я помогаю людям". Она ни в какую. И до самой кончины она была достаточно тяжёлым человеком. Постоянно говорила: "Вот я умру, буду лежать голая, мне никто не поможет". А я ей: "Бабуль, ну как бы тут мы без вариантов, подготавливать тебя буду я, никому тебя не отдам". Так и вышло. Мама тоже против. Даже сейчас, когда я уже являюсь востребованным и уверенным специалистом, она всё ещё, образно говоря, надеется на то, что я стану флористом.
Цена вопроса
– Сколько зарабатывают в нашей сфере, сказать не могу. Всё прежде всего зависит от того, какой вы специалист и какой спектр услуг вы можете оказать. Второй момент – какой вы именно человек? Мы работаем в сверхделикатной сфере, и, как я уже упомянула, мы отчасти психологи. Просто без образования. Есть у тебя эмпатия – к тебе будут тянуться и ты сможешь больше зарабатывать. О себе скажу так: у меня один только макияж начинается от 35 тысяч. А потолка вообще нет.
Мне не всегда нравится поведение коллег. Ни для кого не секрет, что очень часто подобные места работы считаются очень прибыльными и передаются условно от поколения к поколению, к знакомым или детям. И попадают на такие места люди либо неквалифицированные, либо малоэмпатичные. В механике они разбираются, а в психологии – нет. К тому же чаще всего они приходят в профессию целиком и полностью за деньгами. Оксана Томилина
Ученицы, стереотипы и путь к признанию
– Давно сформирован классический образ человека, который занимается подготовкой тел. Это вот такой шкаф два на два, очень грубый, возможно, употребляющий алкоголь. Отчасти это оправданно, ведь работа требует сил, выносливости. Но лично для меня в детстве вычистить в одиночку конюшню было несложно. Физического труда я никогда не боялась и была маленькая, но жилистая. Так что всё зависит от человека. Я боролась со стереотипами и непринятием очень долго. Но смогла работать, работать успешно и заявить о себе очень громко – не только в России, но и во всём мире. Теперь у меня много учениц-девушек. Надеюсь, они тоже справятся.
Принять профессию психологически реально. Всё зависит от человека. Есть девочки очень красивые, стройняшки, и, казалось бы, им надо работать в бьюти-сферах. Но у них закалённая психика, они чётко понимают, куда идут. И у них всё получается. Им не страшны выделения, специфический запах некоторых болезней. А многие не справляются с давлением и уходят. И дай бог, чтобы неподходящих людей что-то пугало, они разворачивались и уходили. А ведь есть те, кто всё же начинает работать, но свои мысли тщательно скрывает. Это не идёт на пользу ни им, ни клиентам.
Не могу сказать, что это профессия для тех, кто не боится смерти. Возможно, эта профессия им и нужна для того, чтобы перестать бояться. Ведь только полностью приняв свою смерть, мы можем полноценно жить. Только осознавая, что мы конечны, осознавая, что конечны наши близкие. Оксана Томилина
Узнают обо мне с помощью сарафанного радио. По всей стране меня просто рекомендуют, и я работаю с выездами. Конечно, у моргов есть и свои сотрудники. Но меня зовут в особых случаях, сложных, или просто когда хотят, чтобы было максимально красиво.
Запахи и родственники
– Сложные моменты в работе тоже есть. Правда, если говорить о самом очевидном, то я к нему уже привыкла. Например, к запахам, выделениям. Это часть моей работы. У меня никогда не было какой-то антипатии к этому. Ты же понимаешь, что помогаешь человеку, его родным. Вот он чистенький, красивый, напомаженный лежит. И ты понимаешь, что всё в порядке.
Сложнее общаться с родственниками. Все они в 100% случаев находятся в состоянии изменённого сознания. Помимо горя они могут испытывать финансовый дискомфорт. Их уже накрутили, что похороны – это дорого, что сейчас придут "чёрные агенты", простите, обуют на деньги. А ещё человек может сам бояться смерти, и даже разговор с таким человеком, как я, для него будет морально некомфортен. Надо постараться поговорить с таким человеком спокойно, постараться понять его боль и тревогу. Так что мне приходится быть ещё и психологом.