Анна Павлова любила вспоминать свой первый визит в Мариинский театр в возрасте 8 лет. Мама, которая её туда привела, спросила, хочет ли она танцевать так, как эти девочки в кордебалете? На что будущая балерина ответила: "Нет, я хочу танцевать как та красивая дама, которая изображает Спящую красавицу".
В Императорское Санкт-Петербургское Театральное училище она попала только через два года, в возрасте 10 лет, и сразу стала следовать правилу, которому не изменяла до конца своих дней: не расслабляться и работать на износ.
"Я никогда не позволяла себе лениться, – писала она. – Чтобы сохранить технику, даже став балериной, необходимо ежедневно упражняться, как пианист должен играть гаммы и экзерсисы. Балерина должна так безукоризненно владеть техникой, чтобы на сцене уж ни о чём не думать и не заботиться, кроме экспрессии".
Педагоги с самого начала пророчили Павловой блестящее будущее, но во время обучения она переживала из-за своей хрупкости: в те годы в моде были балерины с формами, а худоба считалась врагом красоты. Поэтому она прилежно глотала рыбий жир, который скармливали воспитанницам доктора. Хорошо, что педагог и премьер Императорского театра Павел Гердт вовремя её остановил и посоветовал не гнаться за мускулистыми коллегами по сцене: "Предоставьте другим акробатические трюки. То, что кажется вам вашим недостатком, на самом деле качество, выделяющее вас из тысячи других. Вам суждено воскресить и даже превзойти забываемую теперь прелесть романтического балета эпохи Тальони". Об этом говорил и её наставник Мариус Петипа: "Балет – серьёзное искусство, в котором должны главенствовать пластика и красота, а не всевозможные прыжки, бессмысленные кружения и поднимание ног выше головы".
1 июня 1899 года Анна Павлова была определена на службу в Балетную труппу Императорских театров "с жалованьем по восьмисот рублей в год". Кстати, в театре её называли "Павлова вторая", поскольку артистка с такой фамилией уже танцевала на сцене. В те годы блистали Ольга Преображенская с её чёткой классической пластикой, славившаяся высоким прыжком Матильда Кшесинская и Вера Трефилова, которая выводила ногами филигранные пассажи. Но внимание публики было приковано к Павловой, стиль которой отличался элегантностью и строгостью, а сама она напоминала фарфоровую статуэтку. Любимый партнёр Анны Павловой Михаил Фокин считал, что секрет её успеха был вовсе не в технике: "Своей славы она достигла, не делая особенных трюков, не помню я у неё блестящих фуэте, которыми щеголяли другие танцовщицы, не в этом её сила".
О самоотверженном труде балерины рассказывает недавно оцифрованное "Дело о службе артистки балетной труппы Анны Матвеевны Павловой 1 июня 1899 г. – 7 декабря 1913 г.", которое размещено на сайте петербургской Президентской библиотеки. Вот выданное в феврале 1901 года врачом свидетельство, "что она больна общим расстройством нервной системы и малокровием (анемия) и нуждается в продолжительном отдыхе от служебных обязанностей", и рапорт того же врача в ноябре 1904 года, в котором говорится:
"Посетив... согласно предложению господина Управляющего Конторы артистку балетной труппы Павлову II, я нашёл, что она больна инфлюэнцей... Считая вредным для здоровья г-жи Павловой II участие сегодня в балете "Жизель", я ей решительно не советовал этого делать. На совет мой г-жа Павлова заявила, что будет танцевать сегодня и что она слагает с Дирекции всякую ответственность за могущие быть от этого вредные последствия для её здоровья".
Каждый её день был расписан по часам и не менялся: подъём в девять, в десять занятия в театре, репетиция с труппой, небольшой отдых, затем вечерний спектакль. Она танцевала почти в каждом спектакле Мариинки: только в сезоне 1909 года Анна Павлова выступила в 40 постановках, исполнив 13 партий.
Первыми зарубежными гастролями Павловой стали спектакли в Стокгольме в 1907 году, когда после выступления шведский король Оскар II пригласил её во дворец и прислал за ней карету. Через год – ещё один триумф в Германии и Австро-Венгрии.
Через 10 лет службы в Мариинском театре, где она станцевала весь репертуар, она обратилась к постановкам Михаила Фокина. Павлова исполняла главные роли в его балетах "Шопениана", "Павильон Армиды", "Египетские ночи". Он поставил для неё "Сильфиду" и "Умирающего лебедя". Последнего, кстати, хореограф придумал с ней всего за несколько минут на гастролях в Москве в качестве расплаты за денежный долг. "Это была почти импровизация, – вспоминал он. – Я танцевал перед ней, она тут же позади меня, потом она стала танцевать одна, а я следовал за ней сбоку, показывая, как нужно держать руки". "Умирающий лебедь" стал её фирменным номером, и каждый, кто его видел, испытывал потрясение.
"Лебедь" Павловой и её арабеск из балета "Сильфида", в котором балерину запечатлел Валентин Серов, стали символами "Русских сезонов". С Сергеем Дягилевым она не сработалась: у них были слишком разные взгляды на искусство. Павлова отвергала всё, что казалось ей уродливым в танце, главным в котором для неё была красота. Поэтому она не приняла элементов новой хореографии и критиковала музыку Стравинского в "Жар-птице". К тому же Дягилев ориентировался на узкий круг богатых ценителей балета, а Павлова хотела дарить своё творчество всем. Недолго поработав с Дягилевым, в 1910 году она организовала в Лондоне собственную труппу и отправилась с ней колесить по миру. Дебют в Нью-Йорке состоялся 16 февраля 1910 года. За ним последовали концерты в Бостоне, Филадельфии и Балтиморе.
Танцовщик Серж Лифарь, который никогда не интересовался и не восхищался женщинами, оставил об Анне Павловой такой отзыв: "Когда она появилась на сцене, мне показалось, что я ещё никогда в жизни не видел ничего подобного той не человеческой, а божественной красоте и лёгкости, совершенно невесомой воздушности и грации, "порхливости", какие явила Анна Павлова. С первой минуты я был потрясён простотой и лёгкостью её пластики: никаких фуэте, никаких виртуозных фокусов – только красота и только воздушное скольжение, такое лёгкое, как будто ей не нужно было делать никаких усилий, как будто она была божественно одарена и ничего не прибавила к этому самому лёгкому и самому прекрасному дару".
Занятая заграничными турне, она всё реже выступала на сцене Мариинского театра. В 1913 году, поссорившись с дирекцией Императорских театров (о сути и подробностях конфликта также можно узнать из "Дела о службе артистки балетной труппы Анны Матвеевны Павловой..."), балерина арендовала в Лондоне бывший особняк знаменитого английского художника Джона Тёрнера "Айви Хауз" – "Дом с плющом" и поселилась там. Последней её партией на сцене Мариинки стала роль Никии в балете "Баядерка". Но свой лондонский дом она всё равно считала лишь временным пристанищем: когда начинался театральный сезон, она опять возвращалась в Петербург на гастроли. Эти визиты прекратились лишь после Октябрьской революции.
Наибольший успех в мире снискали короткие хореографические этюды Павловой, автором которых она была сама. Благодаря своей душевной открытости и, как это сейчас называют, демократизму, Павлова была понятна людям везде, где она танцевала – от Америки до Австралии. Она поставила перед собой задачу принести русский балет буквально во все уголки мира. Поэтому танцевала везде, где о нём не имели никакого понятия: для рабочих в Австралии, золотодобытчиков в Африке, фермеров в Мексике... Первая мировая война застала её в Берлине, а Октябрьская революция произошла, когда она была в Латинской Америке. За 22 года гастролей в 44 странах Анна Павлова проехала на поезде более полумиллиона километров и дала около 9 тысяч спектаклей. За год она снашивала более двух тысяч пар балетных туфель. Только за время гастролей по США в 1925 году её труппа выступила в 77 городах и дала 238 представлений.
Пресса преследовала балерину. "Газеты помещали мои портреты, интервью со мной и кучу вздорных выдумок о моей жизни, о мои вкусах и взглядах. Я часто хохотала, читая это фантастическое враньё и видя себя тем, чем я никогда не была – чудачкой и необыкновенной женщиной. Сила фантазии журналистов прямо изумительна!"
Но она, конечно, была необыкновенной. После гастролей Павлова привозила в свой лондонский дом со всех частей света цветы, семена и маленькие деревца, которыми усаживала сад, а также заморских птичек, для которых были построены вольеры. Несколько лет в её пруду жил лебедь Джек, который ходил за ней по саду как собака: фотографии балерины с ним в обнимку широко известны.
Её именем назвали известный воздушный торт во время гастролей в Австралии, сорт белых голландских тюльпанов, атласную ткань и даже целый стиль в одежде получил наименование a la Pavlova. Балерина любила моду: она позировала в мехах известных домов моды Берлина и Парижа, в Англии рекламировала свои любимые туфли H.&M. Rayne. Именно Павлова ввела моду на расшитые испанские шали с кистями, которые умела изящно носить.
Мало кто знает, что в часы редкого досуга балерина занималась скульптурой – лепила фигурки танцовщиц. С одной из её статуэток на Императорском фарфоровом заводе даже сделали копии, которые охотно покупали. Но когда ей предлагали показать её работы на выставках, она неизменно отказывалась, потому что, по её мнению, они были недостаточно профессиональны, поскольку она не была художником.
Она была не только фантастически работоспособна, но и неизменно самокритична к себе и достижениям своей труппы и часто сердилась на зрителей и критиков, если их похвалы её постановок не были, по её мнению, заслуженными.
"Как бы замечательно ни складывалась наша гастрольная афиша, я понимала, что моя труппа не может претендовать на постановки спектаклей уровня Императорского Мариинского театра, о котором я до сих пор вспоминаю и тоскую", – писала балерина.
Всю жизнь её любимым праздником было православное Рождество, которое связывалось в её памяти с Россией. Где бы ни заставал её Сочельник, она обязательно наряжала ёлку и раздавала всем заранее приготовленные подарки. Ёлку неоднократно ставили даже на палубе корабля, который вёз её на гастроли в Австралию и Африку. Её повар Владимир готовил её любимые русские блюда: гречневую кашу, биточки в сметане, нарезал осетрину и ржаной хлеб.
В январе 1931 года поезд, в котором Анна Павлова ехала в Париж с Лазурного Берега, потерпел крушение. Ей пришлось в лёгком пальто идти до ближайшей станции, а затем 12 часов ждать там пересадки. Балерина заработала простуду и плеврит, но не отменила гастролей в Голландии.
В ночь 23 января 1931 года Анна Павлова умерла в Гааге в отеле Hotel des Indes от пневмонии, не дожив всего неделю до своего 50-летия. Известно, что её последними словами были: "Приготовьте мой костюм Лебедя". Несмотря на желание великой танцовщицы вернуться на родину, урна с её прахом до сих пор покоится в Лондоне.