В фондах Музея МХАТ есть неизвестная для широкого зрителя коллекция графики и рукописей, связанная с именем художника Петра Кончаловского. Хранители давно мечтали показать их публике, но рисунки нуждались в реставрации, и в течение прошлого года их восстанавливали в Центре Грабаря. И вот, наконец, эскизы Кончаловского показывают в Доме-музее Станиславского в Леонтьевском переулке.
Художника связывают с МХТ две постановки. В начале 1920-х годов Владимир Немирович-Данченко обратился к нему с просьбой помочь в оформлении спектакля Музыкальной студии Художественного театра "Перикола". Кончаловский со всей силой данного ему природой темперамента включился в работу, которая была связана с его любимейшей испанской темой: действие комической оперы происходит в захваченном испанцами Перу.
– Кончаловский писал, что очень устал от "Периколы": она его так вымотала, что он на целых 10 лет оставил работу с театрами, – рассказывает Metro автор идеи и куратор выставки Екатерина Гаврилова. – А потом всё-таки снова вернулся в Художественный театр к работе над постановкой спектакля "Хозяйка гостиницы", записав в дневнике: "Мне уже давно хочется вернуть на сцену настоящую живопись".
Усталость Петра Кончаловского от театральных постановок объясняется его полным погружением в проект: он включался в него со всех точек зрения, от режиссёрской до актёрской.
– Можно сказать, что эскизы, которые он выполнил для МХТ, им сыграны: для актёра они во многом были подсказкой, как вести себя на сцене, – рассказывает Екатерина Гаврилова. – Если посмотреть на протоколы работы над спектаклем, то становится понятно, что она не шла гладко, Немирович-Данченко нещадно критиковал артистов, а Кончаловский старался хоть как-то им со своей стороны помочь.
Намекая на уже упомянутую выше любовь Кончаловского к Испании, выставку в Музее МХАТ назвали "Фиеста Петра Кончаловского". Испанские и итальянские мотивы были типичны не только для его живописных работ, но и связывали с театром. Среди около 40 эскизов художника, показанных в трёх залах Дома-музея Станиславского, есть также его рисунки к постановкам опер в Большом театре: "Четыре самодура" (1933) и "Кармен" (1945).
Даже беглый взгляд на эти темпераментные и витальные наброски не оставляет никаких сомнений в том, что Пётр Кончаловский – художник в высшей степени театральный.
– Если обратиться к интернету, то он вам ответит, что Кончаловский и Станиславский никогда не виделись и не общались, – рассказывает заместитель директора Музея МХАТ Марфа Бубнова. – Но нет никаких сомнений в том, что между Кончаловским и Станиславским есть глубокая связь. Станиславский начинал свой путь в театре с домашних постановок и такой же домашний театр был в семье у Кончаловского. Театр для семьи художника был важен настолько, что его старшая сестра решила стать актрисой, а сам он в гимназические годы сыграл в "Севильском цирюльнике" роль Фигаро. Так что не имеет значения, общались ли когда-то лично Кончаловский и Станиславский – в любом случае несомненно, что при встрече они хорошо почувствовали бы друг друга.