Видимо, эта многоснежная зима так впечатлила работников Дома культуры "ГЭС-2″, что они погрузились в осмысление феномена холода, получили удовольствие от процесса извлечения из этого понятия смыслов, и в результате решили продлить зиму выставкой "Формулы вечности".
– Выставка продлится 5 месяцев и захватит весну и лето, – пообещала всем, кто не устал от зимы, куратор выставочных проектов Дома культуры "ГЭС-2″ Анастасия Прошутинская. – По мере того как на улице будет становиться теплее, переживание и понимание холода зрителями будет усложняться и удаляться от буквального.
Именно так и движется кураторская мысль на выставке: от прямого воплощения холода – гигантского промышленного холодильника – до условных и не очень образов зимы на полотнах и графических листах художников XVII–XX вв., а затем и к рассказу о роли холода во Вселенной. После прогулки по трём залам выставки убеждаешься, что отрицательные температуры, при желании, можно найти везде, даже в классическом изображении сцены суда Париса, где обнажённость трёх античных граций отсвечивает холодом мрамора.
История открывающего выставку промышленного холодильника, построенного по проекту выдающегося архитектора Ивана Жолтовского в середине 1950-х годов, имеет не только прямую, но и метафорическую связь с темой холода. С технической точки зрения проект был новаторским для своего времени: холодильник был самым большим в Европе (на 35 тыс. тонн), а охлаждающие приборы в нём размещались внутри теплозащитной рубашки. Раньше их монтировали непосредственно в камерах хранения, что вызывало усыхание продуктов. Был холодильник необычным и в архитектурном смысле: 85-летний неоклассик Жолтовский взял за основу для его фасада... венецианский Дворец дожей. По мысли архитектора, здание должно было стать синтезом архитектурной мысли итальянского Возрождения и практических задач советского времени. По рисункам и запискам Жолтовского на выставке можно получить представление о предполагавшемся декоративном оформлении холодильника. Он, действительно, мог иметь монументальный и парадный вид, однако, пока его возводили, Никита Хрущёв начал борьбу с "архитектурными излишествами" в результате которой мы сейчас видим лишённый любых намёков на роскошь глухой прямоугольный объём. Так холодильник воплотил идею замораживания и в прямом, и в переносном смысле: продуктов и творческой идеи мастера. Кстати, построенный более полувека назад, холодильник до сих пор используется по назначению: он расположен совсем недалеко от станции метро "Бульвар Рокоссовского".
Рядом с чертежами и рисунками холодильника Жолтовского размещён холодильник самый настоящий, но на этот раз в нём заморозили не еду, а искусство – "Ледяной трон" современной художницы Дарьи Арбузовой. Он составляет своеобразную пару к креслу Ивана Жолтовского, которое предоставили для выставки из фондов Музея архитектуры имени А. В. Щусева. Трон и кресло "смотрят" друг на друга из разных концов зала, объединённые идеей некоего могущества: архитектор повелевает ландшафтами, меняя их облик, а в ледяной трон посетитель выставки может мысленно "посадить" любого, для кого, по его мнению, он подходит – от Снежной королевы до персонажей компьютерной игры. Кстати, сама по себе идея ледяного трона взята художницей именно из игр: это дополнение The Frozen Throne к компьютерной игре Warcraft III. В результате получилось объединить ультрасовременную компьютерную эстетику и архаичную русскую традицию строительства ледяных скульптур и домов с интерьерами изо льда, самым ярким, вошедшим в историю, примером которой стал построенный в 1740 году по прихоти императрицы Анны Иоанновны потешный Ледяной дом.
Чертежи деталей построенного для царской забавы Ледяного дома можно найти во втором зале выставки, где происходит своеобразная перекличка шедевров на тему зимы и холода из Эрмитажа, Русского музея и Третьяковской галереи. Картины Яна Брейгеля Старшего, Петера Снейдерса, Константина Коровина и Бориса Кустодиева размещены среди стен, задрапированных знаменитыми присборенными музейными шторами. Это и намёк на смысл музея как места для консервации искусства – своеобразной морозильной камеры культуры. И одновременно попытка рассмотреть в белых складках штор снежные торосы. Без кураторской помощи (зафиксированной, в том числе, в брошюре с большими поясняющими статьями), возможно, будет сложно уловить связь между картиной Микалоюса Чюрлёниса "Жертва" и голландскими январскими сюжетами, но в любом случае выстраивается единый "зимний" визуальный ряд, где заснеженные гималайские виды Николая Рериха внезапно перекликаются с Аляской Рокуэлла Кента.
Не обошли вниманием на выставке и имманентную связь холода и России: север, зима и мороз во всём мире ассоциируются с нашей страной, а мы давно научились их укрощать себе на пользу и закрепили в топонимике, культуре и философии. Зимние виды Петербурга Карла Беггрова и Джона Аткинсона напоминают об эпической истории утверждения России как северной империи Петром I, английские карикатуры наполеоновского времени убеждают, что "Генерал Мороз" помогал русской армии, а зарисовки Бориса Кустодиева рассказывают о красочном и радостном образе русской зимы с её православными праздниками, снежными забавами и уличными гуляньями.
Фарфоровые скульптуры, изображающие представителей северных народов и фауны, были очень популярны в советское время. Интересно, что их лаконичная стилистика, в том числе и представленного на выставке "Идущего белого медведя" Бориса Воробьёва, была навеяна прототипами фигурок Копенгагенской королевской мануфактуры. Мода на датский фарфор началась в России в период царствования Александра III, женой которого стала датская принцесса Дагмар (в замужестве – Мария Фёдоровна). Для его стиля характерны пастельные тона и минималистичные формы – всё то, что позже будут называть скандинавским дизайном.Третий раздел выставки – космический: на него авторов вдохновили исследования и судьбы учёных Специальной астрофизической обсерватории в Нижнем Архызе. Холод – одна их главных характеристик Вселенной и одновременно условие её познания, поскольку её устройство учёные изучают по так называемому реликтовому излучению, средняя температура которого близка к абсолютному нулю. Так космический холод объединяет людей в поиске научной истины.
Художники тянутся к звёздам вместе с учёными. Северин Инфантэ в инсталляции "Моменты в пространстве плоскости" в падающих и подсвеченных лазерным лучом каплях воды создал метафору звёздного неба, на котором появляются и пропадают планеты. А Александра Паперно во время художественной резиденции в Нижнем Архызе открыла феномен "отменённых созвездий" – упразднённых в 1922 году Международным астрономическим союзом комбинаций из звёзд.
