Советским и зарубежным переводчикам было особенно тяжело работать с Никитой Хрущёвым, который нередко сыпал идиомами. Из-за образной речи Никиты Сергеевича впросак попал Виктор Суходрев – ему пришлось переводить знаменитое: "Мы вам ещё покажем кузькину мать!" Быстро найти замену на английском не вышло, поэтому западному миру пообещали показать "мать Кузьмы".
А переводчик Михаила Горбачёва Павел Палажченко вспоминал, как его поставили в тупик слова одного из журналистов: Mr. General Secretary, is this your office or your study? ("Господин Генсек, это ваш рабочий кабинет или домашний?")
"Я на секунду удивился – мне такой вопрос никогда не пришёл бы в голову. И чуть не забуксовал: по‑русски и то и другое – кабинет. В переводе получилось так: "Это ваш официальный офис или рабочий кабинет?" Может быть, немного неуклюже", – писал Палажченко в мемуарах.
Как рассказал Metro переводчик Марк Бернардини, докладчики из всех стран мира часто выбивают из колеи представителей его профессии как раз идиомами.
– Бывший глава РЖД Владимир Якунин на международном форуме вдруг сказал: "Хрен редьки не слаще", – вспоминает он. – Русская публика хохотала, а переводчики замолкли. Я тоже, а перевод должен идти синхронно! Но тут мне пришла в голову тосканская поговорка "не суп, так тюря". Итальянцы похихикали. Если переводить дословно, то не смешно, но выход найти можно всегда.
Бернардини вспоминает и другой случай: он переводил для российской аудитории итальянского оратора, рассказывавшего о коррупционном скандале. Он использовал термин tangentopoli – неологизм, образованный от итальянского слова "взятка" и греческого слова "город".
Я тогда сам придумал слово "взяткоград", и все русские меня поняли, – вспоминает переводчик. – Меня потом обвиняли в чрезмерной смелости, но я отвечал: "А как бы вы перевели?" Ответа не последовало. В дальнейшем мой перевод даже попал в итальянско‑русский словарь.
Переводчик‑синхронист и ведущий программы "Полиглот" Дмитрий Петров особенно выделяет среди государственных деятелей покойного премьера Виктора Черномырдина.
– Для переводчиков работа с ним всегда означала определённые сложности, но от него в русский язык вошло немало мудрых мыслей, — рассказывает Петров. — Очень важно было не переводить слово в слово, как подстрочник, а находить смысл и передавать саму суть. Например, каждый знает фразу "хотели как лучше, а получилось как всегда". В переводе она звучит так: We meant well, but it turned out as usual (дословный перевод: у нас были благие намерения, но закончилось как обычно).
Михаил Буров, работавший переводчиком в ООН, уверен – будущее за ИИ в этой сфере.
– Группа высококвалифицированных переводчиков, разумеется, останется. Абсурдно думать, что их совсем не будет. Но искусственный интеллект становится всё более и более мощным, и молодые специалисты имеют всё меньше шансов на работу, – сетует эксперт.
Впрочем, когда гуру перевода был в возрасте сегодняшних зуммеров, он не боялся вызовов:
– Пришлось переводить фильм с языка, который едва‑едва был мне знаком. Я на это согласился после долгих колебаний и уговоров. Подумал: попробую перевести, а если не получится, всё равно люди разойдутся. Как ни странно, всё получилось.