Несколько лет назад возле мастерской скульптора Беатрисы Сандомирской на Мясницкой улице энтузиасты обнаружили её выброшенный архив – несколько семейных фотографий, автографы, вырезки из газет. Главный научный сотрудник отдела графики XX века Государственной Третьяковской галереи Игорь Смекалов очень обрадовался этой находке: он много лет изучал творчество Сандомирской. Сейчас найденный архив хранится в Русском музее, где уже есть часть работ скульптора, рассеянных по разным собраниям, в том числе, в странах ближнего Зарубежья.
– До сих пор была известна только одна её фотография, в профиль, где она резцом вырубает скульптуру, – рассказывает Игорь Смекалов. – Теперь есть и несколько других снимков.
Имя Беатрисы Сандомирской долго не звучало в выставочных планах и культурных новостях. Нынешняя выставка в ГМИИ – первая за 60 лет. Спустя какое-то время после выявления её архива нашлась и могила скульптора – Игорь Смекалов обнаружил её на Армянском Ваганьковском кладбище. А коллекционер советской скульптуры первой трети XX века Алла Есипович-Рогинская увидела "Майданек" Сандомирской на одной из выставок в ГМИИ и испытала такое потрясение, что взялась за организацию нынешней экспозиции. Имя очень самобытного и яркого мастера будто постепенно прорывается к зрителю сквозь годы забвения.
– Как Микеланджело видел в блоке мрамора статую Давида, так Сандомирская была наделена способностью видеть в стволе дерева то, что она делала, – говорит заместитель директора ГМИИ им. А.С. Пушкина по научной работе Илья Доронченков. – Когда я заходил сейчас в залы с её скульптурой, то видел, что Сандомирская не умерла – сила в этих статуях очень мощная.
Илья Доронченков не случайно использует слово "статуи" вместо "скульптуры" – именно так видела своё творчество художница. "К скульптуре я отношусь серьёзно, скульптура – это монумент", – говорила она. Даже относительно небольшие и вроде бы не являющиеся монументами, её работы, тем не менее, абсолютно монументальны с точки зрения стилистики и впечатления, которое они производят на зрителя. Очень цельные, уверенные, в чём-то суровые и многомерные: каждую вещь нужно обходить вокруг, наблюдая, как она меняется и раскрывается, восхищая переменчивостью живой формы. При этом от суровых скульптур Беатрисы Сандомирской одновременно веет теплом, как веет им от любого предмета из дерева с его переливами от коричневого к янтарному и рисунком живых волокон.
Одной из главных задач организаторов нынешней выставки в ГМИИ был показ работ Беатрисы Сандомирской в контексте мирового искусства: в центральном зале её скульптуры размещены рядом с африканскими статуэтками и работами Жоржа Брака, Андре Дерена и Джорджо де Кирико. Традиционная комичная и жутковатая африканская пластика, контрастность и объёмность форм на картинах европейских авангардистов начала ХХ века – всё это и черты работ Беатрисы Сандомирской. Ученица Сергея Волнухина, Казимира Малевича и Сергея Конёнкова, она была убеждённым адептом авангардного искусства, его настоящим фанатиком и проводником в массы.
Она прославилась в возрасте 24 лет, когда к первой годовщине Октябрьской революции в Александровском саду, у грота, поставили её четырёхметровый памятник Робеспьеру. Правда, простоял он всего три дня и разрушился то ли от чьих-то преступных действий, то ли из-за ошибок установки на постамент – это до сих пор неизвестно. Пламенная революционерка и авангардистка, Сандомирская включилась в агитационную работу по построению в стране нового искусства. Уже через год после инцидента с Робеспьером её командируют в Оренбург для открытия там художественных мастерских, ещё через год она уже в Ташкенте, где занимается "постановкой образования в учебных художественных мастерских", потом едет в Самарканд и преподаёт скульптуру.
Игорь Смекалов признаётся, что начинал исследовать Беатрису Сандомирскую не как скульптора, а именно как миссионера авангарда.
– Она выдающийся представитель той эпохи, которую можно назвать футуристической революцией, – говорит искусствовед. – Это было движение русских авангардистов по просторам советской России, это время, когда авангард перестал быть маргинальным явлением, это удивительные эпизоды её жизни, связанные со строительством искусства авангарда в Оренбурге, Ташкенте, Самарканде. Она была очень последовательна в своей верности раз и навсегда избранному курсу и абсолютно убеждена в значимости своего таланта и искусства. Одно из достижений выставки в том, что нам не нужно объяснять, до какой степени автор значителен – это сразу видно.
Среди авангардных скульптур Сандомирской есть и портреты: художница Надежда Удальцова, поэт Владимир Маяковский, нарком просвещения Анатолий Луначарский... Но портретного сходства в них не так много – зато много характера и ярко выраженной формы. А вот один из первых портретов Владимира Ленина, выполненный художницей в 1918 году из слоновой кости – cледствие её личной встречи с вождём мирового пролетариата. На маленьком круглом медальоне – монголоидное лицо с заострёными скулами и прищуренными глазами, далёкое от приглаженного идеализированного образа советского вождя. Как настоящий авангардист, Сандомирская изображала характер и своё впечатление от него, а не внешнее сходство, и художественным идеалам своей юности она не изменила до конца дней. Долгая жизнь скульптора пришлась на самые страшные годы в истории страны, и она разделила с народом все тяготы этих лет. Но на выставке нет акцента на исторических перипетиях.
— Мы рассказываем о длинном пути художника, который сохранил идеалы молодости и убеждение в том, что понимает, что такое скульптура. А формулировала она это следующим образом: "Для художника важно не направление, а индивидуальность", — говорит Игорь Смекалов.
