В пятницу 3 июля, поздно вечером в районе Сокольники раздался крик отчаяния: "Спасите, убивают!". Вскоре прохожие увидели страшную картину под окнами розовой пятиэтажки: в луже крови лежала молодая женщина. Казалось, она мертва. Но внезапно перевернулась на спину, хотя в таких случаях двигаться нельзя категорически, и застонала. Впереди её ждали сложные операции и болезненная реабилитация...
Мало кто обратил внимание на хлопок в районе четвёртого этажа. Это только что убил себя 33-летний истязатель девушки.
Внешне милый, но...
Уроженка Оренбурга Апполинария Пшегодская переехала в Москву шесть лет назад. До этого успела пожить в Италии, окончить медицинский, занималась балетом. Жизнь в съёмных квартирах в Москве, отсутствие финансовой поддержки не смущали её. Она работала в сфере фитнеса, и вскоре заработка вполне хватало уже не только на хлеб с водой.
– Сначала занималась детским фитнесом, организовывала летние и зимние лагеря, открыла зал для детей, – рассказывает 26-летняя девушка Metro. – Позже перешла во взрослый фитнес: тренажёрный зал, пилатес. Повышала квалификацию. Появилась клиентская база, которая расширялась, поэтому захотела открыть свою студию, где могли бы заниматься и взрослые, и дети. Думала уйти больше в реабилитацию, восстановление. Вот теперь приходится самой себя восстанавливать...
Поля, как её зовут друзья, не искала спонсоров, ей нужна была чистая, светлая любовь. Но карьера не давала ей возможности долго с кем-то встречаться.
Полтора года назад ей написал молодой человек по имени Станислав, утверждая, что хочет работать в фитнес-клубе под её руководством. Месяц он ходил в зал, присматривался к ней. Вскоре девушка почувствовала, что стала для него чем-то большим, чем просто инструктором:
– Неожиданно начал ухаживать, дарить цветы на день рождения, присылать букеты на работу, приглашать на прогулки, свидания. Внешне он был, конечно, милым, но как человек не заинтересовал, не могла представить нашу совместную жизнь. К примеру, он очень пессимистично относился ко всему, мог грубо говорить с людьми из сферы услуг, обслуживающим персоналом. Я его одёргивала, мол, нельзя так по-хамски общаться, надо быть добрее. И предлагала ему больше радоваться, даже всяким мелочам. А он всё рассказывал, что у него есть квартира, миллионы. Но при этом он глубоко несчастлив. Тогда я говорила, что у меня всего этого нет, но я всё равно счастлива. Хотела показать ему, что есть и другая, светлая сторона жизни. Он этому радовался, говорил, что я единственная показываю ему настоящую жизнь. Я только потом поняла, что он врал и ничуть не менялся... Ещё очень насторожило, когда увидела, что с ним делает алкоголь. Когда он напивался, в моменты агрессии менялся даже его взгляд. Это прям пугало. Зрачки расширялись, казалось, это уже совсем другой человек.
Постепенно Станислав начал нарушать личные границы Поли, общение становилось всё более навязчивым, токсичным, изматывающим. Девушка пыталась его ограничить, но мужчина оказался хитрым манипулятором. Были качели, то он вёл себя отвратительно, то молил о прощении.
– Однажды он просто начал прибегать посреди ночи, долбить в дверь моей квартиры с какими-то жалобами, семейными проблемами. Подолгу стоял на лестничной клетке в подъезде. Я вызывала полицию, потому что стало страшно. И пыталась ему объяснить, что у нас нет отношений, что я не хочу больше общаться, но он не слышал. Угрожал увольнением с работы, самоубийством. Давил на жалость, почувствовал, что это моё слабое место. Если игнорировала, начинались бесконечные истерики, проще было отвечать раз в два дня, лишь бы отстал. Были очень агрессивные сообщения, за которые он потом дико извинялся: "Боже мой, как мне стыдно, что я наделал. Я себя ненавижу" В какой-то момент он начал названивать уже и моим родственникам. Обращался к жене моего брата, говорил, что либо мы с ним пойдём под венец, либо – на тот свет. Это уже стало последней каплей.
Апполинария пыталась занести его в чёрный список, тогда он осаждал с незнакомых номеров. Девушка переехала в другую квартиру, но уже через неделю Станислав снова прибежал к ней, с бутылкой водки в руках. Она не выдержала и написала наконец заявление в полицию.
– Там мне сказали, что он ничего противоправного не делает. В возбуждении уголовного дела отказали. Участковый говорил, что с ним провели беседу, и он якобы хороший человек, вменяемый.
Со слов девушки, после этого всё немного стихло (сохранились, правда, звонки с разных номеров и сообщения с фейковых страниц). Апполинария пыталась встречаться с другим парнем, они даже съехались, после чего Станислав уже не ходил к её дому, но выжидал удобного момента. Когда понял, что они рассорились, и Поля снова живёт одна, то снова объявился – это было весной.
– Я выложила объявление, что ищу компаньонов для создания своей студии, составляю бизнес-план. Он откликнулся, заявил, что умеет работать со сметами. Представился другим человеком. Мы встретились... Он тут же начал объясняться, что прошёл через кучу психологов, психиатров, всё понял, всё осознал. И принялся извиняться. Говорил, что хочет помочь, стать бизнес-партнёром, получить свою выгоду. Мол, ему нужен только бизнес. Говорил, что я могу выбирать, с кем строить отношения, согласился с моими границами. Это меня устроило.
Напал с молотком, душил, заряжал ружьё
И хотя Станислав клялся, что общение не зайдёт за рамки делового, всё равно начал пытаться ухаживать: звать на прогулки – якобы поговорить о бизнесе. Предлагал эмоциональную, дружескую поддержку.
– На самом же деле он пытался сблизиться, – продолжает Апполинария. – В итоге я снова изменила своё отношение к нему, и к июню начались уже вспышки агрессии. Его не устраивало, что я так мало времени уделяла общению с ним. Он то вспыхивал, то затухал. Перед нападением несколько раз переспрашивал, точно ли мы будем общаться "только по работе". А 3 июля сказал, что у него есть на домашнем компьютере вся смета, схема расстановки оборудования в студии и так далее. Я попросила скинуть файл. Было уже поздно, ехать к нему, конечно же, не хотела. Но он снова начал манипулировать, говорить, что нужно вместе смотреть, настаивал. Сказал, что у него дома бабушка, и я знала, что она у него действительно есть. Я поехала туда со своей знакомой, которая жила рядом. Она подсказала, куда идти дальше, и мы расстались. У него в квартире, в комнате бабушки, действительно горел свет, будто она дома. Мы не были тогда в ссоре, от него не разило алкоголем. Казался абсолютно вменяемым... Я попросила ускориться, сказала, что у меня ключ потерялся, а консьержка может уйти. Села смотреть с монитора смету, расстановку в зале. Записала кругляшок в телеге для подруги, и только отложила телефон, как он напал.
Апполинария вспоминает, что не слышала, как Станислав подкрался сзади. По словам девушки, он ударил её по голове молотком для отбивных четыре раза. Она упала на пол, в ушах стоял звон, перед глазами всё поплыло. Истязатель склонился над ней, чтобы задушить.
– Я поняла, что настал "тот самый день", не зря у меня работала чуйка. Но мне все говорили, какой он хороший, вменяемый. И я поверила, что у меня просто шиза, ведь именно физической агрессии с его стороны никогда не было... И вот я решила, что буду биться с ним за свою жизнь. Сгруппировалась, пыталась выхватить молоток. Видимо, он бил так, чтобы я оставалась жива, и хотел продлить агонию. Потеряв молоток, он начал меня душить. На адреналине пыталась его перевернуть, просовывала руки между его рукой и своей шеей. В голове мелькнуло: "Неужели это мой последний день?". Но вот его хватка ослабла. Я начала умолять его, говорить, что у меня останется совсем одна мама. Тогда он заорал: "Я тебя тоже просил, умолял быть со мной". Я предприняла ещё одну отчаянную попытку спастись: "Если умирать, то красивой. Дай хотя бы умыться". Он разрешил, отпустил в ванную.
На ватных ногах Апполинария поднялась. Перед глазами всё так же плыло. Она пыталась открыть входную дверь в квартиру, но та не поддавалась. Тогда дошла до ванной, включила воду. И услышала звук, характерный для зарядки ружья.
– В голове щёлкнуло – я бросилась на кухню, открыла окно, выбила москитную сетку, подвисла на железном подоконнике снаружи. Высматривала, куда упасть. Это был четвёртый этаж... А он уже зашёл на кухню с ружьём. И мог в тот же момент застрелить, но почему-то не стал. Схватил за руку и начал затаскивать, тогда я заорала: "Помогите, убивают!". Он выпустил, я сиганула на асфальт. Сознание не потеряла, но сдержала крик, притворившись мёртвой, чтобы он не выстрелил из ружья. Ко мне подбежал мужчина, вызвали бригаду врачей. Пока они ехали, я успела назвать свою фамилию. Видимо, при падении мне помог мой мышечный корсет, иначе я бы точно погибла.
Сломал тело, но не дух
Аполлинарию отвезли в реанимацию, где она лежала до 15 июля.
– Мне зашили голову, поставили закрытую черепно-мозговую травму средней тяжести (чудо, что не было сильного кровоизлияния в мозг). Был двухсторонний пневмоторакс, поэтому вставили трубки в лёгкие, выкачивали лишнюю воду. Вправили правое плечо. Обнаружили перелом двенадцатого позвонка, перелом мыщелковой части бедренной кости в левой ноге. Сейчас я на костылях, с ортезом и корсетом. С утра закидываюсь таблетками обезбола. Мне рекомендовали сидеть дома два месяца, делать упражнения ЛФК, восстанавливаться через боль. Всё делаю за свой счёт, а ведь нужно и квартиру оплачивать. Думаю уже о работе, о проведении тренировок онлайн.
Конечно, девушке предстоит и длительная психологическая реабилитация. Она узнала, что в ванной сталкер покончил с собой, ей даже показали фотографию. И всё равно до конца Апполинарии ещё не верится, что его больше нет.
– Первые две недели я не могла спокойно спать, вскакивала с криками. И всё видела моменты того дня. Психика уехала, я стала думать, что могло бы произойти, ведь он мог сразу меня убить. Придётся много работать с психологом. Сейчас главный страх, что я – одна, а мне надо будет ездить в больницу, к следователю, в УВД. Ещё я не могу больше доверять людям, очень сложно стало с этим. А ведь предстоит социализация, без неё в фитнесе никак. Правда, дома у меня есть один человек, которого я знаю много лет. Он помогает. Надеюсь, работа онлайн тоже как-то поможет.
"И Чикатило считали примерным"
Апполинария уверена, что Станислав всё спланировал. На это указывают многие моменты, о которых она узнала от следствия.
– В апреле он получил лицензию на ружьё, в мае купил сейф для него. И весной же начал предлагать мне помощь со студией. Видимо, у него было два варианта: либо всё получится и мы будем вместе, либо он убьёт нас обоих.
При этом девушка никак не может понять, как Станислава многие считали хорошим, нормальным, вменяемым человеком.
– Про меня снимали репортаж, так журналисты ходили по его соседям, и бабулечки рассказывали, какой он добрый, порядочный, помогает всем, коляски возит, двери открывает. А что в итоге? Правда, Чикатило тоже на людях был положительным, семьянином. Это же какой-то дурдом! На кой чёрт я пошла к нему домой... Впрочем, это всё могло случиться где угодно: возле подъезда, в парке.
Как утверждает Апполинария, родители Станислава не стали с ней связываться. Но она планирует судиться с ними, подавать иск, чтобы получить компенсацию.
– Мне сложно поверить, что я столкнулась со всем этим кошмаром, – вздыхает Аполлинария в конце нашего тяжёлого разговора. – Я возмущена, что меня уверяли: ничего плохого, противозаконного он не делает, что это его поведение – норма, опасности он не представляет. Тогда как же нам, женщинам, защититься?! Надеюсь, государство что-то с этим сделает.
Что говорит закон
В России тема сталкинга далеко не нова. Только недавно титулованная российская фигуристка Елизавета Туктамышева исполнила на льду номер, посвящённый этой острой проблеме. Она залепила себе рот скотчем и по ходу выступления сорвала его, показав, что женщинам нельзя молчать о насилии. Туктамышева сама уже давно страдает от назойливого поклонника, который не перестаёт преследовать спортсменку.
– С проблемой сталкинга – или по-русски преследования – как правило сталкиваются именно женщины, – рассказывает Metro Мари Давтян, адвокат, руководитель Центра защиты пострадавших от насилия при Консорциуме женских НПО. – И если говорить про наш юридический опыт, то это истории бывших партнёров, которые не смогли пережить расставание, бывших мужей, которые после развода продолжают преследовать жён.
Давтян отмечает, что в российском УК нет прямой криминализации таких явлений как сталкинг, порноместь или травля. Поэтому адвокаты пытаются найти в действиях преследователя хоть какие-то составы преступлений, чтобы привлечь их к ответственности (например, незаконный сбор информации).
– Сталкинг, который заканчивается убийствами, – не редкость. В России нет закона, который позволил бы выдать жертве преследования охранный ордер. В некоторых случаях правоохранители используют статьи о нарушении неприкосновенности частной жизни (ч. 1 ст. 137 УК РФ) и об угрозе убийством (ч. 1 ст. 119 УК РФ), но такое бывает редко. Чаще всего они просто от таких ситуаций отмахиваются, – резюмировала адвокат.