Плакаты первых лет Кубинской революции пролежали в папках Пушкинского музея целых 65 лет. Удивительно, но и сегодня их художественные приёмы выглядят актуально – будто их рисовали современные художники.
– Кубинский плакат уникален и не похож ни на что другое, – рассказывает ведущий научный сотрудник отдела нового западного искусства ГМИИ им. А. С. Пушкина, куратор выставки Ирина Никифорова. – Так же как британский постер не похож на французскую афишу, а итальянский плакат на американский, так и кубинский отличается от всего даже в Латинской Америке. Всё дело в кубинском умении жертвовать собой, романтизировать жизнь, даже свои провалы встречать как прелюдию к успеху. Это другой язык, другие метафоры, очень любопытные, яркие, выразительные. Открытые и голые эмоции кубинского плаката не могут не вызвать отклик.
Это первая в России выставка кубинского плаката и редкая возможность познакомиться с кубинским дизайном, который известен во всём мире, но оказался немного позабыт за последние годы у нас.
После победы Кубинской революции в 1959 году и начавшейся блокады острова на смену коммерческой рекламе пришла политическая. Все художники отныне превратились в бойцов революции и были мобилизованы на пропагандистскую работу. За плакаты взялись все, кто умел держать в руках карандаш, в том числе рисовальщики-самоучки.
– Отсюда незамыленный и непредвзятый взгляд, необычные и смелые формы кубинского плаката, – рассказывает Ирина Никифорова. – Скульпторы, карикатуристы и живописцы привнесли в него особенности своих художественных практик.
Оригинальные художественные приёмы кубинского плаката рождались в условиях жёсткой экономии всего – краски, бумаги и электричества. Их зачастую печатали вручную, способом шелкографии, поскольку для относительно небольшого тиража одного рисунка в сотню экземпляров запускать офсетный станок было слишком дорого. Краску тоже нужно было экономить, отсюда довольно необычные цвета некоторых плакатов. Из одного ведра краски надо было сделать, например, три путём добавления в неё мела и воды – так из красного цвета получались земляные оттенки. Раз мало краски, то и рисунок нужно экономить – отсюда минималистичные решения композиций, которые неожиданно выглядели по-авангардистски свежо. А вместо бумаги нередко рисовали просто на газетах.
– При том что многие плакатисты часто были неопытными художниками, их умение в лаконичных композициях ярко передать мысль вызывает восхищение, – говорит Ирина Никифорова.
Часто художникам не нужно было ломать голову над поиском ярких образов – их поставлял непосредственно команданте Фидель, известный своим исключительным ораторским даром и очень образной речью. Художники просто приходили на партийные заседания, где он выступал, и буквально цепляли его цитаты на карандаш. Вот на одном из плакатов крестьянин разрубает мачете огромную прожорливую гусеницу – этот образ взят из речи Кастро, в которой он назвал восставших против аграрной реформы оппозиционеров "гусеницами-вредителями". Этот образ был понятен каждому крестьянину и вызывал нужную эмоцию.
До революции все сторонние инвестиции в кубинскую экономику были в основном американскими: больше половины заводов по переработке сахарного тростника принадлежали американцам, они же держали все кубинские курорты и отрасль развлечений. Поэтому многие из кубинцев, которые обслуживали эти сферы, потеряли работу и революции были не рады. С Кубы начался отток специалистов, многих из них целенаправленно переманивали американцы. Кубинский плакат со всей силой своей художественной мощи доносил до кубинцев, что свобода лучше цепей, даже если за неё нужно платить благополучием.
– В кубинском плакате вы не увидите сантиментов и попыток давить на жалость – только демонстрация уверенности, воли, силы и единства, – говорит Ирина Никифорова.
Но, как это часто бывает в искусстве, экономические ограничения активно будили творческую мысль, а ей была предоставлена полная свобода. Когда в какой-то момент на Кубе задались вопросом, а надо ли в условиях идеологической борьбы держать художников под контролем, на эту тему развернулись публичные дискуссии, которые шли целых три дня. Все их посещал Фидель Кастро, который внимательно выслушал всех участников и выпустил длинную программную речь, суть которой сводилась к простой идее: художникам можно всё, что не противоречит благу революции, любые творческие приёмы.
Усилиями Че Гевары, который активно ездил по миру и наводил дипломатические мосты, покоряя всех своим обаянием, кубинские студенты всех профессий получили возможность обучаться в вузах по всему миру, в том числе в Европе и Советском Союзе. Так художники привезли домой всё, чему научились в Париже, Риме и Москве, и так Куба прославилась не как забытый богом и задушенный американцами остров, а как страна с самой передовой культурой и лучшими в Латинской Америке художниками и дизайнерами. Вобравшее в себя всё самое актуальное на тот момент кубинское искусство стало по-настоящему самобытным, ни на что не похожим. И это не пустые слова: ЮНЕСКО причислила кубинский плакат к мировому наследию человечества и включила в программу "Память мира".
– Все увидели, что на Кубе живёт очень энергичный, свободолюбивый и творческий народ, – говорит Ирина Никифорова. – Кубинский модернизм – от плаката до кинематографа – покорил всех. Если раньше с Кубы везли сигары и ром, то теперь начали везти плакаты.
Одним из таких импортёров плакатов стала сотрудница ГМИИ Евгения Георгиевская, которую в 1961 году отправили на Кубу в командировку помогать налаживать музейное дело. Благодаря личному знакомству с местными художниками ей удалось собрать профессиональную коллекцию, которую по решению Национального совета по культуре Кубы передали в дар Советскому Союзу. Так в ГМИИ появилось собрание кубинских плакатов, насчитывающее более 200 графических листов.
Они рассказывают о жизни на Кубе самым современным модернистским языком. Вот ставший культовым плакат: на тёмно-синем фоне жёлтое слово clik – звук выключателя. Это призыв к экономии электроэнергии, которой не хватало в условиях полного прекращения поставок на Кубу американского горючего: "Экономия электроэнергии экономит нефть". Плакат стал таким популярным, что бригады пионеров, которые патрулировали улицы по ночам и предлагали выключить свет тем, кто забыл о режиме экономии, по предложению Фиделя Кастро назвали "Бригадами "клик".
Если раньше на Кубе знали только американское кино, то теперь на остров хлынул кинематограф со всего мира. Институт кинематографии постоянно устраивал фестивали национального кино разных стран, и эта бесконечная череда кинопраздников дарила эйфорическое ощущение, что Куба – киноманский центр мира.
Ко всем прокатным зарубежным фильмам кубинские художники тоже рисовали плакаты. Иногда они понимали кино по-своему, поэтому в соединении с модернистскими художественными амбициями это иногда давало забавный результат: например, в изображении чёрного мужчины с мачете в руках ни за что не опознаешь героя картины Григория Козинцева "Юность Максима".
Оптимистичное искусство плаката Кубы напоминает и о главном кубинском празднике, который отмечают на острове сегодня, 26 июля, – Дне национального восстания. В этот день 73 года назад повстанцы во главе с пока малоизвестным Фиделем Кастро попытались штурмовать правительство Батисты и захватить казармы Монкада. Несмотря на то что штурм окончился полным провалом, а Фидель оказался в тюрьме, этот день стал одним из символов революции и любимейшим праздником на острове, который с тех пор отмечают на протяжении целых трёх дней.
– В представлении кубинцев это никакой не провал, а начало революции и обещание будущих побед, – рассказывает Ирина Никифорова. – Эта несгибаемость и удивительное умение в неудаче увидеть шаг на пути к победе вызывает неподдельное восхищение, и этому стоит поучиться.