Посадка в плен
В начале августа 1995 года во время полёта коммерческого рейса татарской авиакомпании "Аэростан" из Тираны в Баграм самолёт Шарпатова был захвачен "Талибаном". Его членам стало известно, что на борту самолёта есть несколько тонн патронов для тогдашних союзников России из Северного Альянса.
К посадке в Кандагаре самолёт Шарпатова, на котором находилось ещё семь членов экипажа, принудил талибский Миг-21.
– Я находился на территории чужой страны и должен был выполнять команды органов управления воздушным движением, – объясняет Metro Шарпатов.
Он ещё не знал, что эта вынужденная посадка будет стоит ему и его экипажу год тяжёлого плена у радикальной группировки "Талибан".
Шарпатов рассказывает, что перед тем как боевики начали обыскивать самолёт, он успел спрятать под обшивку альбом с фотографиями, где были дорогие сердцу лица родных.
Тем временем в руках у талибов оказался военный груз и весь экипаж воздушного судна: второй пилот Газинур Хайруллин, штурман Александр Здор, бортинженер Асхат Аббязов, бортрадист Юрий Вшивцев и два инженера – Сергей Бутузов и Виктор Рязанов.
Лётчики голосовали за Ельцина
Своих пленников талибы держали в тяжёлых условиях в складских помещениях, построенных ещё советскими войскам – во дворе гостиницы бывшего губернатора Кандагара. Сидя в тесных кладовках, пленники находились в полном неведении относительно их дальнейшей судьбы.
Россиянам не давали возможности хоть как-то отвлекаться от убогого быта.
– У талибов даже книг никаких не было, – говорит Шарпатов. – Хорошо, делегация из Татарстана – от президента республики Мантимера Шаймиева – привезла нам книги на русском. Я помню, что в списках был "Золотой телёнок" и роман Валентина Пикуля "Слово и дело". Привезли даже учебник английского, чтобы мы начали учить его. Я вёл дневник, писал стихи.
Вот один из них:
Кандагарцы, Кандагарцы!
Мы теперь зовёмся так.
За три дня все стали старцы
И познали жизни смак.
Стены белые, крутые,
А в зените солнца диск,
Здесь законы все иные:
Ходят рядом смерть и риск.
МИД России долгие месяцы вёл безуспешные переговоры с талибами, однако постепенно новости о лётчиках исчезали с первых полос газет. В стране было полно других проблем: шла война в Чечне, власти готовились ко второму туру президентских выборов, где сошлись президент Борис Ельцин и лидер КПРФ Геннадий Зюганов.
Шарпатов понял, что выборы – это возможность привлечь внимание властей к бедственному положению экипажа.
– Когда к нам в очередной раз приехала делегация из Татарстана, я предложил привезти нам урны для голосования. Я говорил экипажу, что надо проголосовать за Ельцина, чтобы на нас сразу обратили внимание, – рассказывает Шарпатов.
Разговор не складывался
На переговорах талибы постоянно меняли условия: сначала требовали отпустить их людей, которые якобы были в российских тюрьмах, потом говорили, что отпустят лётчиков, если те примут ислам. К ним приглашали муллу.
– Ребята из экипажа были против, но я говорил им: "Вы же из Татарстана, мусульманской республики, разве не интересно познакомиться с исламской религией?" Я даже сам выучил несколько сур из Корана, – вспоминает Шарпатов и цитирует на арабском языке: – Во имя Аллаха милостивого и милосердного.
Однажды к пленникам пришёл старенький человек в окружении мулл, которого представили как главного судью талибов.
– Мне стало не по себе, так как я знал, что на Востоке палач, прежде чем казнить жертву, приходит с ней знакомиться. Был и ещё один визитёр, тоже с лицом, закутанным в красную арафатку, такие носят в Саудовской Аравии. Потом я узнал, что в то время в Афганистане был Усама бен Ладен, и это вполне мог быть и он, – рассказывает лётчик.
Трения изнутри
Между членами экипажа захваченного самолёта нередко возникали трения и даже ссоры. Когда Шарпатов предлагал выдавать себя за талибов с густыми бородами, чтобы бежать, бортинженер Асхат Аббязов начал возражать: везде антисанитария, в пути можно заболеть, при этом кругом – минные поля.
– Многие мои предложения экипаж принимал в штыки. Говорю, давайте дежурить по очереди – не хотят. Предложил учить английский, чтобы скоротать время, тоже не хотят. Но я понимал, что у меня как у командира личная ответственность за всё: я отвечаю и за груз, и за самолёт, и за экипаж, и за дисциплину. В итоге все стали и дежурить, и английский учить. Мы сплотились, – вспоминает Шарпатов.
Расчёты помогли
Всё то время, пока лётчики находились в плену, их самолёт был на аэродроме под надёжной охраной талибов. Лётчики искали возможность к нему подобраться, и такой случай однажды представился, вспоминает Шарпатов.
– Талибы мне предлагали, чтобы я обучал их лётчиков, но я отказался. Но наш самолёт был для них ценным трофеем, а чтобы поддерживать Ил-76 в лётном состоянии, его надо было обслуживать. Мы сказали, что надо смазать подшипники, порулить по аэродрому. Поэтому 10 июля, за месяц до побега, мы все пошли в автобус, чтобы поехать на аэродром, – говорит лётчик.
Работать приходилось под усиленной охраной: в спину Шарпатову упирались автоматы, охрана была и в грузовой, и в пилотской кабине. Но во время рулёжки по аэродрому наблюдательный лётчик заметил, что охраняющий аэродром от налётов зенитчик держит пушку нерасчехлённой, а значит, у него есть запас времени.
На аэродроме он увидел и несколько истребителей. Все, кроме одного, были скрыты под чехлами.
– После возвращения в тюрьму я провёл сложные расчёты, – говорит Шарпатов. – Оказалось, истребитель не мог нас догнать. И в день побега мы решили взлетать в любом случае. Разобьёмся, не разобьёмся, терять нам было нечего. С этим согласился весь экипаж...
16 августа россиян наконец пустили в самолёт – под предлогом техработ. Когда Ил-76 вдруг начал манёвр ко взлёту, охранники попытались пресечь это, и тогда часть пленников накинулась на них.
Риск был огромным и без этого. В центре взлётной полосы талибы выкатывали транспорт, чтобы перекрыть путь самолёту. "Опередили мы их буквально на полсекунды", – вспоминает Владимир.
Для отрыва Ил-76 от полосы нужна скорость 280 километров в час, но экипажу удалось набрать только 220. Опытный Шарпатов скомандовал полностью выпустить закрылки и предкрылки, чтобы увеличить подъёмную силу. Самолёт, по его словам, поднялся в воздух "буквально с последней плиты".
Всё это время шла борьба с охраной. Тогда Владимир совершил нырок – охранники попадали, их наконец связали верёвками, спрятанными в самолёте.
Интересно, что долгое время Ил-76 летел на высоте всего 50 метров, чтобы его не засекли локаторы.
К счастью, надёжная советская техника не подвела.
Непростая судьба
– Когда мы приземлились в иранском аэропорту Шарджи, я смог из гостиницы позвонить домой супруге. Она сказала, что по ТВ уже рассказали о нашем "дерзком побеге при невыясненных обстоятельствах", который "подготовил бывший военный лётчик, майор Газинур Хайруллин". Потом вообще хотели только его наградить. Конечно, я был возмущён...
И всё же 22 августа Шарпатову было присвоено звание Героя России.
После того как отгремели праздничные фанфары, Шарпатову пришлось тяжко. Хотя самолёт, на котором герои бежали из плена, продолжал летать, Героя России через полтора года полётов уволили из компании "Аэростан" в связи с сокращениями.
– Мне сказали, что я старый. А мне было тогда 58 лет, – вздыхает бывалый лётчик.
В надежде добиться справедливости, Шарпатов дошёл до Верховного суда Татарстана, но правды так не нашёл. Впрочем, он смог ещё полетать в родной Тюмени и ушёл с лётной работы в 62 года.
Сейчас ему 86. С другими пленниками он уже давно не общается.