Новости

17 лет назад случился теракт на Дубровке: участники событий рассказали, чему их научила трагедия

Террористы захватили театральный центр, где шёл мюзикл "Норд-Ост"
130 человек, по официальной версии, погибли в теракте на Дубровке. В зал на момент начала теракта зашло 40 захватчиков. Фото Getty
130 человек, по официальной версии, погибли в теракте на Дубровке. В зал на момент начала теракта зашло 40 захватчиков. Фото Getty
На одной из акций памяти число погибших выложили свечами. Фото предоставлено Региональной Общественной Организации содействия защите пострадавших от террористическ, "Metro"
Алексей Филатов. Фото предоставлено героем публикации, "Metro"
Сергей Будницкий. Фото предоставлено героем публикации, "Metro"
Ирина Хакамада в дни захвата театрального центра. Фото Getty
Траурная доска с именами погибших на здании бывшего театрального центра. Фото Василий Кузьмичёнок
130 человек, по официальной версии, погибли в теракте на Дубровке. В зал на момент начала теракта зашло 40 захватчиков. Фото Getty1/6

В октябре 2002 года террористы захватили Театральный центр на Дубровке, где шёл популярный мюзикл "Норд-Ост". С тех пор прошло уже 17 лет, но участники событий признают: эта трагедия преподала уроки на всю оставшуюся жизнь. Репортёр Metro узнал, в чём именно они заключаются.

Сергей Карпов, руководитель общественной организации "Норд-Ост". В теракте на Дубровке потерял старшего из троих сыновей – барда и переводчика Александра.

После теракта заложники поняли, что необходимо держаться вместе

На 15-летнюю годовщину трагедии Беслана многие говорили: она могла бы не случиться, если бы сделали выводы по поводу теракта в Театральном центре на Дубровке, что, возможно, дети и взрослые тогда бы остались живы. Но, к сожалению, ещё до этого происходили страшные события, которые как бы предупреждали: ждите беды. О них просто уже почти никто не вспоминает: теракт в Будённовске, взрыв в Макдоналдсе на юго-западе Москвы, взрывы домов на Каширском шоссе и на улице Гурьянова, взрыв в Волгодонске. Об этих трагедиях поговорили и забыли. Но если бы уже тогда всё тщательно расследовали, то трагедии в театральном центре могло бы и не быть, так как спецслужбы, возможно, добрались бы до организаторов терактов и уничтожили их.

Главный урок, который вынесли из трагедии родственники погибших и все, кто был в заложниках, – надо держаться вместе. И вместе с теми, кто пострадал в других терактах. Чтобы мы напоминали о себе, чтобы о погибших не забывали простые люди и наши правители не допускали теракты. Так мы сможем жить дальше.

Многие заложники познакомились друг с другом на суде над соучастником теракта Хасаном Закаевым, куда их впервые пригласили в качестве потерпевших. И на этих судах дети-заложники, которым на тот момент было 13–14 лет, а сейчас им чуть больше 30, рассказывали о своих болезнях: токсический гепатит, токсический пиелонефрит… Хороший вопрос, откуда в этих диагнозах появилась токсикология… И говорили: не знаем, кому больше повезло, – тем, кто погиб, или нам, так как мы работаем на лекарства. Это страшно. У нас один человек, который находился в заложниках, перенёс клиническую смерть. Этого нигде не показывали, но он говорил: я пенсионер, и я не знаю, купить мне стакан молока или купить таблетки.

От государства после трагедии за погибшего сына мне заплатили 100 тыс. рублей и ещё 14 тыс. дали на погребение (причём не деньгами, а товаром). По-моему, по 50 тысяч дали потерпевшим, которые выжили. Сейчас нам помогает столичный Департамент соцзащиты под руководством Владимира Петросяна. Это не материальная помощь: они достают билеты в театры, на экскурсии. Мы очень благодарны.    

А с государством потом судились. Мы не требовали денег, мы добивались правды, объективного расследования трагедии. Вопросов у нас было правда много. Например, в материалах судмедэкспертизы по факту гибели каждого погибшего было написано, что причины их гибели – недоедание, недосыпание, мало кислорода, сидячее положение, а также букет сопутствующих болезней. Читаешь – и возникает ощущение, что в тот вечер на Дубровке собрались одни инвалиды.

Когда мы прошли все инстанции в России и ничего не добились, то обратились в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ). Он обязал власть провести повторное расследование.

После суда над Закаевым в Страсбург от нас пошло ещё 42 новых заявления.

Теракт на Дубровке показал, что Россия на тот момент вообще не была готова к такого рода испытаниям. Когда произошёл теракт в столичном метро между станциям Павелецкая и Автозаводская, я сделал определённые выводы. Например, я заметил, что пострадавших несли на носилках, которых было достаточное количество. У нас такого не было. Не хватало машин скорой помощи, не хватало транспорта для мобилизации людей по больницам. Если бы всё это было – жертв трагедии было бы меньше.

130 человек, по официальной версии, погибли в теракте на Дубровке. В зал на момент начала теракта зашло 40 захватчиков.
130 человек, по официальной версии, погибли в теракте на Дубровке. В зал на момент начала теракта зашло 40 захватчиков.
Getty

Ирина Хакамада, кандидат экономических наук. На момент теракта являлась депутатом Госдумы от фракции "Союз правых сил". Была в числе тех, кто заходил в Театральный центр на Дубровке для проведения переговоров с террористами.

Переговоры с боевиками должны были вести профессионалы

Я хорошо помню те страшные октябрьские дни. Я лично видела пятерых террористов и поняла, что они настроены решительно и что счёт идёт на минуты. В сам зал к заложникам меня не пустили. Я попросила разрешения принести им воду и получила согласие. Когда я покинула здание, то в течение всех последующих часов люди меня спрашивали: а как там, а что там, а что боевики? Но я не могла никому, в том числе и спецслужбам, описать детальной картины происходящего, потому что просто не владела ею. Никто из зашедших в здание – ни я, ни Кобзон, ни Рошаль, ни Политковская – не могли вести переговоры с боевиками профессионально. Да, мы что-то подметили, что-то передали, но этого было явно недостаточно. С террористами должны были разговаривать люди, которые умеют это делать. И они же обязаны были давать рекомендации тем, кто заходил в помещение по запросу боевиков. Ради того, чтобы выиграть время и грамотно подготовить штурм, чего в итоге сделано не было.

Ирина Хакамада в дни захвата театрального центра.
Ирина Хакамада в дни захвата театрального центра.
Getty

Алексей Филатов, президент союза офицеров группы "Альфа", лично знал людей, которые штурмовали Театральный центр на Дубровке.

Власть и люди поняли, что на безопасности страны экономить нельзя

Захват заложников в Театральном центре на Дубровке стал уроком и для властей, и для спецслужб.
С тех пор многое изменилось. Усилились системы предупреждения и профилактики: вероятность даже попытки проведения подобных акций сведена к минимуму. После "Норд-Оста" все знали, что для террориста из подобной ситуации есть только два выхода: либо в тюрьму, либо на тот свет. Один этот факт, я уверен, предупредил не одну трагедию. И уже в Беслане, захватывая школу, преступники знали, что не уйдут. И готовились не к переговорам, а к "кровавому шоу".
Возможно, я скажу непопулярную вещь, но в 2002 году на Дубровке операция была проведена на высоком профессиональном уровне, и спецслужбы сработали очень грамотно.
Могла бы быть лучше, например, налажена работа со СМИ. Они не должны были в прямом эфире транслировать ход подготовки к контртеррористической операции и фактически предупреждать террористов о действиях штаба. Сейчас эта проблема решена на законодательном уровне.
Что касается применённого усыпляющего газа, о котором часто говорят, как чуть ли не о химическом оружии, то это был всего лишь один из тех препаратов, что используют для наркоза при проведении хирургических операций. И, как и в случае с медициной, реакция на препарат у всех разная. Но, если бы газ не применили, взрыва или массового расстрела заложников было бы не избежать.
Надо понимать, что в 2002 году Россия ещё только оправлялась от тяжёлой встряски 1990-х. Армия, правоохранительная система, спецслужбы были не в лучшей форме. "Норд-Ост" стал одним из переломных моментов.

 

Алексей Филатов.
Алексей Филатов.
предоставлено героем публикации, "Metro"

Сергей Будницкий, был заложником в Театральном центре на Дубровке вместе с 12-летней дочкой Ириной и 13-летней племянницей Ксенией. Все они выжили.

Переживший ад считает, что страшное может случиться с каждым

До этого случая мы думали, что может быть всё что угодно и где угодно, но только не с нами. Вот такое было отношение. И когда попали, поняли, что страшное может случиться со всеми. Поэтому основной урок, который я усвоил после теракта: в жизни бывают обстоятельства, которые складываются сами по себе. В такие моменты от нас не зависит ничего. Хороший вопрос, а можно ли не попадать в такие обстоятельства? Наверное, с определённой долей вероятности – да. Если прислушиваться к интуиции или, например, не ходить на массовые мероприятия повышенного риска.
В ряде случаев всё решает сама жизнь и где-то, может быть, немножко правительство. Я вот считаю, что в теракте на Дубровке в том числе виноваты Ельцин и Горбачёв, которые привели страну к такому состоянию, что в ней начались взрывы и прочее.
И я считаю, что в любой критической ситуации, даже такой, какая была у нас, всегда есть шанс на выживание, в том числе за счёт везения. Я с дочкой и племянницей сидел на первом ряду, когда начался захват. Мы, как и многие другие, подумали, что всё происходящее – часть постановки, говорили "актёрам", мол, как у вас тут круто всё сделано! Но потом шутки кончились, оставалось только молиться и надеяться.
После теракта мы всей семьёй ещё несколько раз посетили мюзикл "Норд-Ост", смотрели несколько версий. Племянница сейчас дизайном занимается, окончила художественную школу и институт. Дочка отучилась четыре года в институте, но потом бросила. А ещё у меня уже трое внуков, двое родились уже после трагедии! Я всё пытаюсь высказать благодарность бойцам "Альфы" и "Вымпела" за то, что позволили мне увидеть внуков.
Не получилось у меня и Политковскую поблагодарить, которая ходила к террористам. А мы ведь с ней мельком виделись всего спустя пару недель после теракта. Я кроме работы в заводской типографии ещё и малотиражную заводскую газету тогда выпускал, в которой в том числе написал про "Норд-Ост". Газету эту мы печатали в помещении, где была типография "Московской правды" и там же была редакция "Новой газеты", где работала Анна Политковская. И вот однажды я с напечатанными газетами под мышкой я шёл через вертушку на проходной, а навстречу мне Политковская. Я чего-то растерялся, заметался. Она это увидела и сказала: а я тут работаю! Я в ответ: я знаю!. Нелепая какая-то получилась ситуация, а я, дурак, даже ничего не сказал. Потом ругал себя за этот случай, что так и не удалось её поблагодарить.

Сергей Будницкий.
Сергей Будницкий.
предоставлено героем публикации, "Metro"

 

Траурная доска с именами погибших на здании бывшего театрального центра.
Траурная доска с именами погибших на здании бывшего театрального центра.
Василий Кузьмичёнок