Новости

Столичный антикварный магазин превратили в поэтический салон

Магазин превращается в театр по ночам
Столичный антикварный магазин превратили в поэтический салон
За час спектакля актёры примеряют на себя с десяток образов. Фото предоставлены магазином
За час спектакля актёры  примеряют на себя  с десяток образов. Фото предоставлены магазином
За час спектакля актёры  примеряют на себя  с десяток образов. Фото предоставлены магазином
За час спектакля актёры  примеряют на себя  с десяток образов. Фото предоставлены магазином
За час спектакля актёры  примеряют на себя  с десяток образов. Фото предоставлены магазином
За час спектакля актёры  примеряют на себя  с десяток образов. Фото предоставлены магазином
За час спектакля актёры примеряют на себя с десяток образов. Фото предоставлены магазином1/5

Один из антикварных салонов Москвы начал по ночам превращаться в театральные подмостки. Автор нашумевшего спектакля-променада "Норманск" Юрий Квятковский решился оживить стихи и творчество Даниила Хармса, а также его соратников по ОБЭРИУ – Объединению реального искусства, которое в 30-х собрало под своим крылом ленинградских поэтов-абсурдистов.

– Это пространство наводнено забытыми и дорогими предметами, – сказал режиссёр Metro. – Мы попытались найти нечто подобное в нашем наследии – драгоценное, но забытое.

Спектакль "мыДым", в котором играют выпускники мастерской Дмитрия Брусникина, вышел камерным – площадка больше 30 человек не вмещает, и в итоге возникает ощущение богемного вечера.

Сегодня здесь примут первых зрителей. Пока гости будут собираться на кухне в одном из подвалов у Кузнецкого Моста, в гостиной придвинут к стенам старинные диваны и кресла, расчистят пространство в середине комнаты, погасят свет и начнут действо. Проходя сквозь тяжёлые занавеси в зал, зрителям по модной нынче традиции вручат маску. Только на этот раз это не морды животных и не ленты в стиле Зорро, а лица стариков.

– Тема старости, конечности бытия – это один из лейтмотивов творчества Хармса.

А у нас тут получается такое общество бабулечек, – улыбнулся Квятковский. – Возможно, за счёт этой шутки люди проникнутся идеей. Важно об этом шутить и это понимать.

На самом деле стихами поэтов-обэриутов тут шутят обо всём: о старости и смерти, о возможной дуэли Пушкина с Гоголем, как Ленского с Онегиным, о возвышенной любви, которая разбивается о страсть к еде, и даже о грехопадении – пока актёры обсуждают, вкушать ли запретный плод, они поедают торт в виде бабушки, который предлагают отведать и зрителям.

Как назвать его, пока толком не поняли: то ли это спектакль-аукцион, то ли камерное кабаре, то ли поэтический салон. Вначале один из актёров спрашивает зрителей, что можно считать театром, а потом испытывает эту мысль на прочность. Через час с удивлением понимаешь, что театр может оставаться театром даже без сюжета, без сцены и занавеса – посреди антикварного магазина.