На минувшем фестивале "Пилот" сериал Антона Коломееца и Евгении Тамахиной завоевал призы за лучший сценарий и актёрские работы (Аскар Ильясов и Юлианна Михневич). Главный герой – 32-летний Паша – учился в Гнесинке, но работает настройщиком пианино и из-за своей доброты и инфантильности постоянно попадает в нелепые ситуации. Кроме того, есть и этнический аспект – папа Паши был узбеком, из-за чего герою часто приходится испытывать на себе недобрые взгляды коренных москвичей.
Я вас поздравляю с победой на "Пилоте". Это что правда ваш первый фестиваль, как объявили на представлении сериала в Иванове?
– Спасибо. Да, первый в России. Правда, в России я ни разу не был до этого на фестивалях.
А как такое могло получиться?
– Дело в том, что ни один из сериалов, в которых я снимался, не был на фестивалях, а так просто потусоваться я не езжу, потому что это мне не очень прикольно.
Ну тогда ещё и с дебютом вас. А какое у вас вообще отношение к фестивалям?
– Странное. То есть я был в Мумбае, где получил приз за главную мужскую роль на кинофестивале стран ШОС. Мы туда ездили с "Паралимпицем", но тогда мне сказали: "Аскар, ты побеждаешь. Прилетай послезавтра в Мумбай на награждение". Вот такое было. Я подумал: "Классно. Приятно". А здесь я был чуть-чуть взволнован, потому что я ехал без больших ожиданий. Мне казалось, что "Паша" – это такое нишевое инди-кино, как я его себе представлял, а на следующий день после показа в Иваново столько отзывов положительных оказалось, и так это всё приятно, ощущение было, что мы как будто ворвались в гонку.
Ну а вообще к наградам какое у вас отношение?
– Я очень соревновательный человек, поэтому я стараюсь об этом не думать. Я, если начну об этом думать, попадаю в ловушку, где если выигрываю, то не радуюсь, потому что думаю: "Ну, так и должно быть". А если проигрываю, то сильно расстраиваюсь. Но я с этим работаю.
Вы как-то признавались, что перекрыли поток этнических ролей. Получается он снова открыт?
– Ну, это давно было, в 2018 году. Я уехал из Москвы, вернулся домой и начал сниматься у себя, так что дело не совсем в этнических ролях было. Ну, это я так сформулировал, потому что так было просто легче объяснить. Дело было в том, что там не было ролей, там были просто типажи. То есть для этого можно было любого парня из театра взять. Зачем я учился в "Щуке" и работал в театре? Чтобы просто у вас тут в комбинезоне на заднем фоне ходить?
Кстати, о Москве. В сериале "Паша" она показана как город, где никому ни до кого нет дела. Вы согласны с этим? Какие у вас отношения с Москвой?
– Москва настолько большая, это действительно город контрастов. И из моей практики, как ты в целом внутри себя к этому городу настроен, так он тебе и отзеркалит. Если с таким фокусом подходить, что все злые, всем друг на друга наплевать, то ты встретишь миллион таких людей за день, а если ты открыт и в целом доброжелателен, то ты встретишь столько же людей. И в этом его (города) магия.
Но тем не менее вы сами предпочитаете жить у себя на родине?
– Ну, конечно, да. К тому же мне в принципе не подходит большой город. Это слишком большая энергетическая плата за то, что ты живёшь. Это эгрегор такой – Москва, Москва... И мне тяжело здесь даётся особенно осень, зима. Мне тяжело, когда мало солнечных дней. Я понял, что на физиологическом уровне страдаю от этого.
Скажите, был ли какой-то кастинг или создатели проекта сразу увидели в вас Пашу?
– Ну, были пробы, я почитал сценарий и подумал: "Что мне нужно сделать, чтобы это сыграть?" Это как будто написано под меня, даже географически. У него мама русская, папа узбек, то есть узбека-актёра вам брать странно, потому что должен быть метис. Русский тоже это не сыграет. А даже географически Казахстан находится между Россией и Узбекистаном. И понял, что это должен играть стопроцентный казах. Я пришёл, мы попробовались, и ребята тоже сразу: "Всё, закрываем".
А по характеру насколько Паша на вас похож?
– Вообще-то не очень. У меня есть такая сторона, но она слабо проявлена в жизни. То есть это такая инфантильность, такая где-то обломовщина, когда просто плывёшь по течению. Но я себя часто дёргаю. Паша себя не дёргает вообще.
Если взять ваши последние роли, например, Джамала в "Циниках" или Ильяса в "Лихих", то в основном вы воплощаете достаточно уверенных в себе, а зачастую и самовлюблённых мужчин с нарциссическими проявлениями...
– Вот это ко мне ближе. (Смеётся.)
Вы такой?
— Ну, отчасти, в том числе.
Вы как-то признавались, что на съёмках "Лихих" чувствовали некий трепет перед сценой с Филиппом Янковским. В "Паше" вашей партнёршей была Татьяна Догилева. Что-то подобное вы тоже здесь испытывали?
– Испытывал, да. Но у Татьяны Анатольевны совсем другая энергия. И это просто два полярных трепета, потому что в "Лихих" с Филиппом Олеговичем мы играли в "Крестах", в реальной тюрьме, в этом реальном закутке, где гуляют пожизненно заключённые. И сам Филипп Олегович был очень в образе, ну и фамилия, имя, значимость его. Поэтому было волнительно, а мне нужно было очень дерзко с ним разговаривать. И это был такой трепет – вывезу ли я? Не будет ли это враньём? Не съест ли он меня в этой сцене? Не съел, как мне кажется. Было здорово. А с Татьяной Анатольевной – ну, я просто очень люблю своих бабушек. Знаете, когда вы любите, допустим, свою бабушку, вам со всеми бабушками проще. Вот и моя любовь к бабушке передаётся ко всем бабушкам, которых я встречаю. В обращении, может, в тоне или в чём-то ещё. И вот на этой энергии мы сразу с ней сошлись, она меня взяла под своё крыло. (Улыбается.)
То, что у проекта "Паша" два режиссёра, причём мужчина и женщина, можно сказать, два разных космоса, как-то в процессе проявлялось? Как вам работалось с ними?
– У меня уже был такой опыт: в "Нулевом пациенте" я работал с двумя режиссёрами, но там было немного по-другому, потому Женя Стычкин был как бы режиссёром актёров, а Сергей Трофимов – режиссёром постановочной части, операторов. А в этом случае у нас были Женя Тамахина и Антон Коломеец. Мы с Антоном, бывало, зарывались куда-то, и Женя своей нежной женской рукой как-то нас так поглаживала, что разряжала во многом обстановку. Они мне приятны просто как люди, там было здорово, классно, не было никаких сложностей.
Локации какие были?
– Мы снимали почти всё в Москве, и у нас было, по-моему, семь дней, в Ташкенте. И ещё снимали в Подмосковье на Пироговском водохранилище. Там очень красиво. Мы там снимали тоже семь дней, и когда у меня было два выходных, я не поехал в Москву, а остался там пожить в своём вагончике. Потому что я обожаю природу, мне сильно не хватает моего дома, деревьев, озёр... Там было классно. Мы снимали что-то на каяках, на байдарке плавали, лодки в воде переворачивались – классно! Я вообще люблю воду.
А рыбачить любите?
– А вот это нет. Я по гороскопу Рыбы, на своих не охочусь.
На "Пилоте" нам показали только одну серию "Паши". Можете без спойлеров приоткрыть немного завесу — что с вашим героем будет дальше? В какую сторону завернёт сюжет? Как-то Паша поменяется?
– (Смеётся.) Я не могу вам ничего сказать. Это будет плоско – сказать, что он или поменяется, или не поменяется, потому что всё не так однозначно, и он неоднозначный человек. Это он сейчас всех так обаял, что он какой-то добрейший, светлейший. Вы увидите – он и малодушничает, и трусит.
В синопсисе сказано, что Паша, который в начале ничего не знает про свою "узбекскую сторону", постепенно заинтересуется своими корнями. У него произойдёт какой-то сдвиг в плане самоидентификации?
– Тоже не так однозначно. То есть нам кажется, что вот я сейчас куплю машину и моя жизнь изменится. И вот ты сидишь в этой машине, и тебе опять грустно. То есть эта самоидентификация переоценена. В том смысле, что как будто бы он встретит своего отца, и у него сразу стержень появится, и он вырастет. Это жизнь, его отец – это чужой человек, всю жизнь он жил другой жизнью, они чужие, то есть не так всё романтично, как могло бы быть.
На фестивале "Пилот" есть деловая программа, которая называется "Точка взлёта". Что вы считаете своей "точкой взлёта" в карьере?
– У меня были две "точки взлёта". Первая – это фильм "Бизнесмены". Это был мой дебют в Казахстане. Акан Сатаев, наш культовый режиссёр, снял "Рэкетира", снял фильм "Районы" и, в общем, закрывал эту трилогию про девяностые. Фильм "Бизнесмены" – это про трёх друзей, которые делали дела в девяностые, и я сыграл там главную роль, и это была моя "точка взлёта". Это было новое ощущение, когда меня начали узнавать на улице. Ну а вторая "точка" – это "Нулевой пациент".
А как же "Химера"?
– В "Химере" у меня совсем небольшая роль была. Но мы думали, что будет вторая часть. И как-то разговаривали о том, что линия моего Линя будет продлена. Но, увы, не сложилось.
Вы недавно снялись в 4-м сезоне фэнтези-сериала "Сергий против нечисти. Зов предков", в котором присутствует татарская мифология. Сейчас, как мне кажется, мода в кино на этнический эпос. Как вы к этому относитесь?
– Здорово. Я бы хотел, чтобы что-то мы в Казахстане сняли такое. Причём я видел где-то три сценария, всё как-то подбираются к этой теме, но почему-то никто пока ещё это не сделал. Но это здорово – познакомиться с культурой через кино, через дорелигиозную мифологию, что-то языческое, то, что олицетворяет, наверное, землю.
А вы хорошо знакомы с вашей казахской мифологией? Может быть, какого-то героя там для себя уже приметили?
– Я бы не сказал, что хорошо, знаю какие-то базовые вещи. А что касается героев, то в нашей мифологии, кстати, в основном почему-то женские персонажи. Видимо, потому что природа больше с женщиной ассоциируется.
На открытии "Пилота" одна актриса, которая играет в "Следе Чикатило", мне призналась, что в таких проектах очень весело и интересно сниматься, но смотреть она любит всё-таки добрые фильмы, комедии. А вы какие любите смотреть, а в каких сниматься?
– Хорроры, кино про маньяков – это вообще "до свидания". Триллеры – и то очень редко. У меня подвижная психика, меня это пугает по-настоящему. То есть я возбуждаюсь от этого. Я не понимаю, как люди могут ходить в кино и смотреть ужастики, не знаю, зачем они это делают. Мало, наверное, им каких-то ощущений в жизни. А мне, видимо, из-за моего психотипа хочется тоже что-то спокойное смотреть. А вот сниматься интересно во всём, нет такого жанра, где бы я не хотел сниматься. У меня была большая любовь к спортивным драмам. Я очень сильно хотел в них сниматься, и в итоге у меня три спортивные работы. Это круто, это классно. А так хочется в мелодраме сняться, в романтической комедии. Я считаю, что таких ролей мне недодали вообще – ни в театре, ни в институте. В театре были характерные роли, а в кино больше брутальные какие-то истории. Вот сейчас какой-то юмор начал появляться у меня в фильмографии, либо героические образы, как в "Нулевом пациенте". Там есть этот оттенок героизма, но хочется ещё и быть трогательным. И в "Паше", кстати, этого много. Никогда я так не приближался к чему-то трогательному по-настоящему.
Расскажите, где сейчас снимаетесь? Где мы вас увидим в ближайшее время, кроме "Паши"?
– Будет "Хоттабыч", который выйдет 1 января 2027 года. Я думаю, это самая большая работа. Это Никита Власов с Фёдором Сергеевичем [Бондарчуком] затеяли такую заварушку. Мы снимали месяц в Марокко и в Москве. Мы снимали в Сахаре, в настоящей пустыне! Прекрасный союз опыта Фёдора Сергеевича и молодости, драйва Никиты – вот это я жду очень. Больше, к сожалению, ни про что рассказывать не имею права.
А театр сейчас присутствует как-то в вашей жизни?
– Мы играли спектакль "Солнечная линия" по пьесе Ивана Вырыпаева, покатали его по Казахстану, скатали в Мюнхен, но потом закрыли. Сейчас у меня закончатся съёмки осенью, я думаю. Так что зимой выйду из театрального отпуска, потому что театра мне сильно не хватает. Надо сниматься или в авторском кино, или играть в театре, потому что иначе всё: это стоячая вода, всё начинает тухнуть. Либо что-то в жизни новое пробовать. Вот я начал сёрфить – вот это абсолютно свежий глоток воздуха. Как-то надо себя дёргать, развиваться. Главное – ни в коем случае нельзя застаиваться.