Metro узнало подробности одной из секретных операций, а также о том, почему Пузиков после подвига отказался от повышения в звании, к которому его собирался представить Павел Грачёв.
Просто Паша
Для капитана запаса Владимира Пузикова решение поехать в Афганистан было делом принципа. Знания и многолетний опыт военной службы, а ещё нежелание оставаться в стороне сыграли решающую роль. И это при том, что у Пузикова в семье росли две маленькие дочки. Одна из них, Ирина, кстати, в будущем пойдёт по стопам отца – на военную службу и полюбит прыжки с парашютом.
Собираясь в Афган, Пузиков не знал, вернётся ли обратно. Написал дочкам тёплое письмо и оставил двух плюшевых зайцев, а утром уже летел военным бортом к месту службы.
– Попал я к Паше Грачёву в 345-й гвардейский отдельный парашютно-десантный полк, – рассказывает Metro Владимир Николаевич.
Тогда, конечно же, никто и не предполагал, что Грачёв позднее станет министром обороны России. Для Пузикова он был просто Паша, который мог и спирта налить после сложного боевого задания, и наорать за разгильдяйство.
– Мы с ним как-то быстро подружились и общались до конца его жизни. Он так хохотал над моей историей из детства: я в третьем классе отвечал за радиоузел, и однажды на приёмнике случайно нашёл "Голос Америки", но забыл, что у меня в радиорубке включён микрофон! И вот представьте, на всю школу в этот микрофон разносятся "вражеские новости" – про нищих, которые "в центре города перебежали с одного моста на другой", словом, какой-то абсурд. Прибежала директор – ужасно бледная, у неё вообще дар речи пропал! Меня из-за этого случая так и не приняли в пионеры, хотя я очень хотел вступить...
Едва не разыгралась трагедия
Освобождение советских солдат, попавших в плен к моджахедам группировки Ахмад Шаха Масуда в Панджшере, Владимир Николаевич вспоминает так, будто это произошло вчера, а не в сентябре 1983-го.
– Моему подразделению передали секретную информацию: 11 советских солдат захвачены в плен. Выдвигаться немедленно – разведка перехватила переговоры моджахедов.
Пленников держали не в высокогорном районе, а вблизи ущелья Панджшер, и добираться туда было недолго.
– Когда мы прибыли к лагерю душманов, там едва не разыгралась трагедия, – делится Пузиков. – Четверых ребят из этих пленников бандиты собирались прилюдно казнить. Парни, улучив момент, напали на конвоиров, отняли оружие и захватили машину с боеприпасами. Я даже не был удивлён – десантники же! Они и не такое могли отмочить.
Когда Пузиков и его бойцы прибыли на место, они мгновенно оценили обстановку – душманов меньше! Открыли огонь. Внезапность нападения выбила моджахедов из колеи, они растерялись и не успели ответить.
– А мы в прямом смысле выдернули из-под ножей наших мальчишек. Они ожидали казни, и клинки, которыми их собирались убивать, были совершенно жуткие. Все моджахеды были уничтожены. Никто из пленных не погиб, и в этом заключалась уникальность операции.
Когда прибыли в полк, освобождённых сразу отправили к медикам. У двух солдат были переломы рук и раздроблены ладони – озверевшие душманы мстили за гибель конвоиров. Противнику хотелось видеть мучения своих врагов.
Павел Грачёв представил к награде
Об успешном освобождении пленных Пузиков докладывал лично своему начальнику Павлу Грачёву – будущему министру обороны России, с которым давно сдружился.
– Он сказал: "Представлю тебя к награде и повышению в звании!" От повышения я отказался и ответил, что лучше быть живым капитаном, чем мёртвым полковником.
Грачёв задержал на нём пристальный взгляд. Фразу пришлось пояснить:
– Если бы я совершил большую ошибку на войне в новой должности, то вряд ли смог бы это пережить – застрелился бы. Так пусть я буду свои ошибки совершать в капитанском звании.
Грачёв усмехнулся: "Прозвучало как тост!" – и достал гранёные стаканы, в которые плеснул разведённый спирт. Так отметили успех опасной операции, за которую Пузиков впоследствии был награждён орденом Красной Звезды.
Его много раз спасала внимательность к деталям – не верить "мирным афганцам". Бредущий по горной тропе старик, подросток, пасущий овец, могли внезапно открыть огонь по советским солдатам – "шурави", как их называли. А стайка детишек умела не хуже взрослых метать ножи…
– Это правила, написанные кровью. Некоторые из местных по договорённости с бандитами выполняли роль приманки для наших солдат. Случай, когда 11 парней попали в плен, как раз из этой категории – подошёл встревоженный старик, стал что-то спрашивать и за разговором привёл к душманам... Ребят спасла наша скорость и везение, которого на войне никто не отменял.
Повёл в кино
Владимир Николаевич нередко вспоминает первый день службы в Баграме: прощались с погибшими солдатами, но происходило это второпях. Полк готовился к очередному заданию. Грачёв давал указания, требовал отчёта о готовности разведгруппы. Но Пузикова, как опытного военного, интересовало и другое:
– Я всё время думал, почему в полку такие огромные потери? – вспоминает капитан.
Ответ стал ясен после разведвыхода: кто понадеялся на удачу и не надел бронежилет, кто готовился к боевой операции спустя рукава и неизбежно страдал от собственных ошибок... Но это не всегда было истинной причиной несчастий. Противник нередко брал численностью и отличным знанием местности.
– Я видел, как сильно устают бойцы. Тогда вообще было подавленное настроение из-за потерь. И вот я решил это исправить. Было у нас свободное время, и я... повёл солдат в кино! Чтобы настроение другое у них появилось, чтобы немного переключились. Мы попали на какой-то афганский фильм, там не было субтитров, говорили на фарси. Никто ничего не понял, но зато все отвлеклись!
В полупустом зале сидело несколько бородачей, но без оружия. На шурави – советских солдат посмотрели исподлобья, а потом перестали обращать внимание – не военная территория, никто ни на кого не нападает.
– Пашка Грачёв меня потом отругал! Этот наш поход в кино получился спонтанным... Но территория там была безопасной: её охраняли наши войска.
Гонялись за Ахмад Шахом
Через полгода Пузикова отправили служить в Чарикар, где шли интенсивные бои. Опыт капитана пришёлся там как нельзя кстати – командование оценило его способность избегать потерь, не поддаваться на провокации душманов.
Долина Чарикар то и дело держала всех в напряжении. Действовали здесь хорошо вооружённые группировки Ахмад Шаха Масуда – "военного гения", "моджахеда-победителя", как отзывалась о нём западная пресса. Советские спецслужбы охотились за ним, не раз устраивали покушения и диверсии, однако руководитель афганской оппозиции всякий раз оказывался неуловим. В отличие от других вражеских лидеров, он сам принимал участие в боевых операциях, был вынослив.
– Получили и мы задание взять главаря, – говорит Пузиков. – Долго готовились. Были у нас и его снимки, чтобы случайно не пристрелить. Взять следовало живым. Но он как-то вывернулся и ушёл вместе с охраной, а мы едва не погибли. "Духи" нас почти взяли в кольцо. Завязался бой.
Десантники поначалу дрались врукопашную: душманы плохо владели этим видом самообороны, и отпор такого рода сумел на некоторое время выбить противников из колеи.
– Но у них были ножи. Это, конечно, представляло опасность: даже один быстрый и точный удар способен убить. И всё же мы прорвались! Ребята получили ранения, но продолжали воевать. Я долго помнил это состояние: всё, конец, погибнем. Подумал о том, что не успел написать тёплые слова дочкам и жене... Но мы чудом уцелели. До сих пор не понимаю, как спаслись...
По словам Пузикова, через несколько дней, когда он разговаривал с Павлом Грачёвым и они анализировали этот бой, Грачёв в конце разговора сказал: "Бог есть, капитан! Значит, ты ещё нужен здесь, и повоюешь, и поживёшь, и не забудешь никогда всё это".
Так и получилось. Владимир Николаевич много лет встречается с однополчанами в центре Москвы и поражает их боевой выправкой и здоровьем. Те хлопают его по плечу: "Николаич, ты у нас мощный старик!"