Действие сериала начинается в 1929 году с истории Насти и Матвея, друзей детства, чьи судьбы переплетаются вновь, когда Настя возвращается в родное село после учёбы в городе. Отец Насти не одобряет выбор дочери: он считает Матвея неподходящей партией для неё. Влюблённые пытаются бежать, но трагедия разрушает их планы. После гибели отца Матвея их пути расходятся. Впереди – годы разлуки и суровых испытаний, которые проверят их любовь на прочность. Metro расспросило Кирилла Кузнецова о его герое Матвее и о том, как играть возраст.
Чем вас заинтересовала работа в "Берегах любви"?
– Этот проект уникален своим масштабом: история охватывает более двадцати лет. Путь моего героя – это настоящая "погоня за счастьем". Мне было важно показать, как в водовороте непростых времён люди не просто выживали, а продолжали любить и искать свет. В Матвее я особенно ценю это умение: несмотря на все испытания и неизбежные компромиссы, он сохраняет в себе человечность и способность к искренним чувствам.
Ваш герой проживает большую "возрастную арку". В каком возрасте играть было интереснее – в молодости или зрелости?
– Интересен был весь путь: от двадцатилетнего юноши до сорокалетнего мужчины. Признаюсь, сначала сценарий меня напугал: как сделать это взросление в кадре достоверным? Но страх быстро сменился азартом исследователя. Я искал, как меняется походка, тяжелеет взгляд и какие привычки оставляет в человеке война. Даже такая деталь, как грим, подсказала характер. Открою секрет: с приклеенными усами невозможно широко улыбаться – усы "плывут". И я превратил это в особенность взрослого Матвея. Его душа к сорока годам немного "подсохла" от испытаний, поэтому и улыбка стала скупой, внутренней, едва заметной. А в молодости совсем другое дело: там Матвей улыбался "на всю зарплату", открыто и без оглядки.
На съёмках были предметы или детали костюма, к которым пришлось особенно приспосабливаться?
– Нет, с этим проблем не было. Очень помогает театральный опыт. Извините за подробности, но, например, я на съёмках даже нижнее бельё того времени надеваю – это сразу даёт другое ощущение. А когда меня вызвали в Москву на пробы в этот проект, я как раз был в Петербурге, перед отъездом заехал в театр и взял с собой косоворотку. И знаете, эти вещи очень стильные: косой ворот, деревянные пуговицы – сейчас мода на это возвращается. Они не только атмосферные, но и правда красиво смотрятся.
Верите ли вы в такую любовь, как у Матвея и Насти – сквозь годы, разлуку и испытания?
– Безусловно. Любовь – это единственное доступное нам чувство, способное выйти за пределы времени и пространства. Она многогранна: бывает созидательной и разрушительной, безответной и окрыляющей. Но это чувство всегда прекрасно в своём проявлении. Я искренне считаю, что даже самая трудная любовь лучше, чем её полное отсутствие в жизни. Именно эта вера помогает моему Матвею проходить сквозь десятилетия, не теряя себя.
Вы считаете, что сейчас любят по-другому, чем в прошлом?
– Уверен, что нет. Все разговоры о том, что чувства стали другими, не более чем навязанные стереотипы. Меняется лишь внешняя атрибутика: мода, архитектура городов, технологии. Но природа человеческих чувств остаётся неизменной.
Съёмки проходили в Белоруссии. Успели полюбить что-то из местной кухни?
– Безусловно! Драники – это моя отдельная любовь. А ещё я большой поклонник местных колбасок, хотя и стараюсь соблюдать меру. Белорусская кухня вообще поразила своим разнообразием и домашним уютом, она точно вошла в мой личный топ.