МОСКВА

Когда Константинополь был нашим

Выставка ""Русский Константинополь" – уже третий совместный проект историка моды, сценографа Александра Васильева и Государственного музея искусств Востока
Александр Васильев и элегантность 20-х.
Vasil Kuzmichonak

Сто лет расставания

Две предыдущие экспозиции Васильева в Музее Востока были посвящены вееру  (как культурному феномену) и жизни русской эмиграции в Китае. Нынешняя  – русским эмигрантам в Стамбуле 1920-х. Затевалась она год назад – к столетию исхода Белой армии из Крыма, но была заторможена пандемией. 

Как и, пожалуй, все проекты Васильева, "Русский Константинополь" выходит за границы темы. Яркое и изящное повествование о материальной культуре русской диаспоры 1920-х неизбежно отсылает к “константинопольском мифу” русской общественной мысли – точнее, к истории о том, как старинная геополитическая мечта, выраженная Достоевским в максиме “Константинополь должен быть наш” получила,  пусть и очень условно, короткое и парадоксальное удовлетворение.

"Уходили мы из Крыма среди дыма и огня..."
Vasil Kuzmichonak

Энергия отчаяния

Около 160 русских тысяч беженцев, приплывших из Одессы, Ялты, Батума в 1919–1920 гг., принесли на подошвах сапог не только родину, но и нравы, стили, манеры. И ещё –  ту энергию чёрного отчаяния, из которой в “проклятом городе, переполненном оборванными русскими” (как писал секретарь Бунина Андрей Седых), выросли увеселительный бизнес, модные заведения и новый вкус к жизни. Константинополь был первым, черновым вдохом культуры “русского зарубежья”, расцветшей уже в Европе. В начале 20-х Бунин с женой живут в бывшем лепрозории, а Вертинский – в самом фешенебельном отеле, дают концерты Иза Кремер и Юрий Морфесси, русские актрисы открывают балетные и театральные школы, а почтенные эффенди теряют головы, семьи и состояния от одного только вида русских блондинок... Уже через два года Константинополь перестанет быть нашим – русские, лишившись благоволения правительства, начнут уезжать.

Культурная жизнь была бурной.
Vasil Kuzmichonak

Укрываясь ротондой

Всего представлено около 200 экспонатов той эпохи. Большая их часть –  из личной коллекции Васильева, остальное – из коллекции Музея Востока и Музея Русского зарубежья:  мебель, ковры, посуда, книги, сумочки, картины, плакаты, афиши.  Более всего впечатляют, как и положено, костюмы – от турецких и сирийских ротонд, концентрированного образа старой восточной роскоши: тяжёлое златосеребряное шитьё, каменья, сдержанные цвета – и до полупрозрачных (почти порнографических для ближневосточной культуры той эпохи) платьев в стиле “египтомания” и длинных купальников.   (Мода на морские купания и пляжный отдых была заведена, разумеется, русскими.) 

Ротонда.
Vasil Kuzmichonak


Вечерние платья.
Vasil Kuzmichonak


Купальные костюмы (начало 1920-х).
Vasil Kuzmichonak

От большой любви – к большой истории

Есть вещи, за которыми – вход в большую историю XX века. Например, белый летний китель барона Фёдора Гойнингена-Гюне. Барон, служивший переводчиком в британской миссии в Екатеринодаре и Таганроге, через двадцать лет в Америке стал одним из главных в мире фэшн-фотографов, гением гламурной фотографии.  

Белогвардейский летний китель Фёдора Гойнигена-Гюне (из коллекции Алеександра Васильева).
Vasil Kuzmichonak

Или сценический русский сарафан с кокошником танцовщицы Ольги Смирновой – первой, рано скончавшейся супруги известного парижского танцора Николая Триполитова. Со второй его женой, балериной Ксенией Триполитовой (умерла в прошлом году в возрасте 104 лет), Александр Васильев был дружен. 

Сценический костюм Ольги Смирновой.
Vasil Kuzmichonak

"Русский Константинополь" – высказывание не только о  русской культурной экспансии, но и просто  о большой любви к городу. Васильева связывают со Стамбулом годы преподавания, около двух десятков театральных постановок, национальное признание. Проведённая им энергичная экскурсия на открытии выставки подтвердила давнее подозрение: Васильев – не только яркий исследователь, но прежде всего культуртрегер, энтузиаст культурного просветительства. (Досадно, конечно, что широкая российская публика знает его по преимуществу как шоумена.) Конечно, надо идти и учиться: смотреть, слушать, чувствовать. Пусть не нужен нам берег турецкий, но сны о небесном Константинополе, похоже,  не скоро оставят нас.