Режиссёр-постановщик, художественный руководитель театра Александр Титель называет оперу Шостаковича концентратом энергии эпохи и даже... мюзиклом.
– Есть в этой опере некие черты национальной ментальности, сформированные и сфокусированные временем, жестоким и героическим, созидательным и пафосным, – говорит Титель. – Сгусток всего: мечтательность, невежество, мощь характеров, насилие — всё это там есть. Шостакович видел, слышал, понимал время и воплощал его в музыке. Что касается формы, то это едва ли не первый советский мюзикл.
Шостакович так писал о главной героине повести Николая Лескова и своей оперы Катерине Измайловой:
"Лесков её... изображает фигурой демонической. Он не находит никаких поводов не только для её морального, но и для психологического оправдания... Я воспринял Катерину Измайлову энергичной, талантливой, красивой женщиной, которая гибнет в мрачном, жестоком семейном окружении купеческо-крепостнической Руси".
– Катерина — персонаж сложный, но Александр Борисович Титель нам всё время говорит: не играйте слабую, не играйте размазню, – рассказывает репетирующая заглавную партию Елена Гусева. – Даже в отрицательном персонаже мы должны находить свет — то, за что мы её любим, за что жалеем, за что понимаем. У Лескова Катерина жёстче, хладнокровнее. А у Шостаковича она очеловечена, он писал её как влюблённую молодую женщину. Мы обязаны оправдывать своих героинь на сцене — иначе просто не спеть, не сыграть. Самое сложное в этой партии — не вокал, а драматургия: как из юной особы, задыхающейся в гнетущей атмосфере дома, где свёкор следит за каждым шагом, она превращается в ту, которая решается на страшное.
Сергей в спектакле представлен не как схематичный соблазнитель, а как человек, действующий в логике социального расчёта. Его партию репетирует любимец столичных опероманов Нажмиддин Мавлянов.
– Для меня Сергей — персонаж неоднозначный, – рассказывает певец. – С одной стороны, он хитрый, использует свою красоту и ум, чтобы выжить. С другой — я не могу его оправдать, разве только заглянуть в детство. Наверняка его много били, он рос в условиях социального неравенства. Но выбор он сделал сам. В опере это осознанный шаг взрослого человека, и этот путь его губит. Чем больше я учу эту партию, тем больше восхищаюсь гениальностью Шостаковича. Написать такое в 28 лет — это колоссально! Он опередил время на 100 лет. В этой опере слышны отголоски Мусоргского, Малера, даже Римского-Корсакова, но при этом сразу узнается его неповторимый стиль. Каждый раз, когда стою за кулисами и слушаю оркестр, испытываю настоящий восторг.
Дмитрий Ульянов репетирует партию Бориса Тимофеевича — носителя патриархального порядка, человека власти, не допускающего сомнений в собственном праве распоряжаться чужими судьбами.
– Борис Тимофеевич — фигура масштабная, – говорит Ульянов. – Для меня он – уверенный в себе хозяин жизни. Его часто выставляют тираном, но это было бы слишком плоско. Он человек своей эпохи со своими представлениями о миропорядке. Сын непутёвый, невестка не рожает наследника, а к этому добавляется ещё и его скрытая, не дающая покоя страсть к Катерине, с которой он всё время борется. Шостакович для меня в некотором смысле – продолжатель Мусоргского. Та же речитативность, образность, когда русское слово и драматургия — на первом месте. А первая редакция, которую мы играем, — острая, сложная, неожиданная. Там и гротеск, и вальсовость, и вдруг — вагнеровские объёмы оркестра, и совершенно сумасшедшая лирика. Это уникальная музыка.
Шостакович начал работу над оперой в 1930 году – в этом году появилось новое издание повести Лескова с иллюстрациями Бориса Кустодиева. Уже в январе 1933 в концерте Ленинградской филармонии исполнили симфонический фрагмент из оперы, который очень понравился слушателям. Репетировать новое сочинение практически одновременно начали два театра — Государственный академический Малый оперный театр (МАЛЕГОТ, ныне Михайловский театр) в Ленинграде и Музыкальный театр им. Вл. И. Немировича-Данченко в Москве. Премьера в Ленинграде состоялась 22 января 1934 года, а уже через два дня – в столице. Постановкой в Москве руководил Владимир Немирович-Данченко. Автору оперы было в этот момент 27 лет. Московская версия шла под названием "Катерина Измайлова", предложенным Немировичем-Данченко с целью подчеркнуть отличия оперы от литературной основы.
Сразу после премьеры опера получила большую популярность. На неё обратили внимание и зарубежные театры: в 1934–1936 годах она ставилась в Чехословакии, Великобритании, Швеции, Югославии, Аргентине, США. В Нью-Йорке фрагменты оперы исполнялись под управлением Артуро Тосканини, а затем появилась постановка на сцене Метрополитен-оперы.
В декабре 1935 года состоялась премьера в Большом театре, и эта постановка сыграла роковую роль в судьбе оперы. 26 января 1936 года на спектакль во главе со Сталиным пришли члены политбюро — Молотов, Микоян и Жданов. Спустя два дня в газете "Правда" появилась редакционная статья "Сумбур вместо музыки", в которой опера Шостаковича была объявлена произведением, не соответствующим запросам советской публики. 7 марта 1936 года оперу в последний раз сыграли в Ленинграде, после чего надолго исключили из репертуара советских театров.