Возле дома в Казарменном переулке, под внушительной надписью "Барбершоп", вдоль стен трудятся человек 15. Они смачивают плитку водой, трут поверхность губкой и снимают старую краску с помощью шпателя — от этих манипуляций сквозь слои жизнедеятельности современного человека проглядывает мерцающий кабанчик конца XIX — начала XX века.
— Почему эта штучка так называется? Потому что, если мы прикладываем плитки друг к другу, то видим "пятачок", — с восторгом объясняет участник реставрационных работ Александр, пока я натягиваю жёлтые резиновые перчатки. Оказалось, что заготовку в сложенном виде было легче транспортировать, а затем при ударе киркой она раскалывалась на две отдельные плитки с глянцевой поверхностью. Из-за того, что кабанчик так хорошо отражал свет, блики от одного фонаря могли осветить всю улицу.
Теперь же эта чудо-плитка стала матовой. Задача волонтёров фонда — аккуратно снять все появившиеся со временем слои, будь то граффити или перекраски коммунальщиков.
Делаем полезные дела: в четверг вот свой двор убрали от мусора, сейчас чистим плитку. Я приехала в Москву из Петербурга, и, мне кажется, когда ты переезжаешь в новое место, где у тебя нет родственников, это классный способ породниться с городом, внести свой вклад и почувствовать его не таким чужим. Анастасия, волонтёр
Мне выдают опрыскиватель с водой и небольшой шпатель — я начинаю тереть, или, скорее, "чесать" кабанчика. Под белым слоем краски проклёвывается жёлтый, а уже под ним сияет и сама историческая плитка. Рядом со мной фасад усердно чистит красивая девушка.
— Я очень люблю Москву, а любовь — это действие. Хочется хоть как-то помогать городу, — лаконично объясняет она. Таких влюблённых в архитектуру волонтёров-энтузиастов здесь много: живут они в Ховрино, Чертаново, Филёвском Парке, Бескудниковском и других районах столицы, и даже в самых современных из них знают, куда можно направить реставрационные силы — кусочек старины находится везде.
Пока мы вместе трём кабанчика, мимо нас снуют жильцы дома. Один из них — архитектор Николай — одобрительно и явно с пониманием дела оглядывает первые результаты работы.
— Здорово, что вы за нас взялись! — он пожимает руку координатору волонтёров Левону.
Суетливая соседка Николая, бегущая то ли поскорее из дома, то ли, наоборот, внутрь него, подступает к организатору с меньшей симпатией.
— Это с чьего-то позволения происходит?! Вы только эту часть будете мыть или вплоть до последнего этажа? А арку мне не хотите привести в порядок? — ответить на артобстрел её вопросов, конечно же, никто не успевает. — Я администратор всех этих домов, живу тут всю жизнь и всё знаю. А вы, значит, кафель чистите...
О том, что плитка не кафель, а ценный кабанчик, староста дома так и не узнала — унеслась по административным делам. Единственным ценным сведением от неё стал тот факт, что в доме раньше располагались казармы (к этому умозаключению наталкивало и название Казарменного переулка). Теперь вместо квартирующихся военных сюда захаживают брутальные бородатые посетители барбершопа. Как и сто лет назад, мужчины скоро будут идти по хорошо освещённому переулку — это будет блестеть кабанчик.
