80 ЛЕТ БИТВЕ ПОД МОСКВОЙ

Немцы вышли на битву за Москву в дырявых штанах

5 декабря 1941 года началось контрнаступление Красной армии в битве за Москву. Это было огромное потрясение для всего мира: впервые Гитлер потерпел столь крупное поражение при, казалось бы, решённой победе. Вице-президент Ассоциации историков Второй мировой войны прокомментировал Metro немецкие мемуары и западные исследования о событиях тех лет
Пленные немцы под Москвой. Декабрь 1941 год.
Анатолий Гаранин / РИА Новости

Дожди крадут победу

18 октября, Москва ещё охвачена эвакуационной паникой, а немцы в 30 километрах от города рассматривают в бинокль купола Кремля. Но в отчётах штаба 4-й танковой дивизии звучит паническое: "…русские осенние дожди <...> вырывают из рук немецких солдат уже почти завоёванную победу". Завершение блицкрига, намеченное самое позднее на ноябрь, срывается.

– Да, именно тогда, – говорит Константин Залесский, – немцы начинают понимать, что всё пошло не так. В сентябре фон Бок, командующий группы "Центр", бросил в бой все части, не оставил резерва. Его солдаты уже три недели на марше, они предельно вымотаны, заменить некем.

Дожди, слякоть, парализующее бездорожье. Победоносная армия, пришедшая освободить русских от большевизма, увязает. Немцы пишут об исступлённых, безнадёжных усилиях по расчистке дорог, – и всё чаще в военных записках слышны ноты отчаяния: "Всё напрасно…" В жидкой грязи тонут аэродромы, самолёты не могут взлетать, раненых не могут отправить в тыл. На десятки километров – глинистое поле с ямами. Согласно тем же донесениям, танки, как и пехота, передвигаются со скоростью 4 километра в день. А "полное отсутствие рокадных дорог не давало танкам возможности для манёвра".

– Да, с рокадными дорогами (шоссе, идущими вдоль железнодорожной линии) так и вышло. Немец – он умный: сперва привёз по железной дороге танки, тяжёлую технику – они эти рокадные дороги и разворотили. А потом пустили по ним автомобильный транспорт – естественно, встало всё, – говорит историк.

Но вот наконец преступные русские хляби затянулись спасительным ледком. Но и тут засада: танки оказались на "лысых" шинах – шипы для танков не подвезли, пишет в своих мемуарах генерал Гудериан. Кто ж знал, что они понадобятся.

Поезд идёт в концлагерь

Да много чего не подвезли: немцы, не дождавшись тёплой одежды, снимают с убитых противников шинели и шапки, срывают с баб платки. А ведь зимнее обмундирование начали готовить ещё в августе, но... "Значительная часть солдат была одета в хлопчатобумажные брюки – и это при 22-градусном морозе!" – негодует Гудериан. Не хватает вагонов и средств, первые составы с зимней одеждой прибыли на фронт только в середине декабря, когда немцы уже отступали.

– Вагонов не хватало из-за ведомственного идиотизма, – говорит Константин Залесский. – На территорию СССР поезда шли через Польшу, которой управлял генерал-губернатор Ганс Франк. Гиммлер тогда был занят очень важным делом – вывозил евреев из Германии в Польшу. А Ганс Франк вывозил "своих", польских евреев в лагеря. А тут ещё вермахт чего-то требует, а у генералов вермахта часто были сложные отношения с партийными начальниками. Случались страшные скандалы, а поезда с тёплым обмундированием в это время стояли в тупиках.

Около девяти тысяч солдат вермахта попали в плен под Москвой.
Анатолий Гаранин / РИА Новости

Страдания не возвышают

Но главное оружие русских – убийственная российская стужа.

"Температура временами опускается до минус 45 градусов…" – писал ветеран вермахта Вернер Хаупт в книге "Битва за Москву". Гудериан жалуется на 50-градусные морозы, на следующей странице, правда, понижает их до 35-градусных. Горючее густеет, масло замерзает, оптика потеет, орудия выходят из строя.

Были и ещё мучения: дурное снабжение – порченое продовольствие – гигиеническая катастрофа – обвальная дизентерия.

"Наплевав на все условности, было предписано прорезать сзади на штанах щели длиной сантиметров в 10–15 с тем, чтобы солдаты могли справлять большую нужду, не снимая обмундирования. Затем эта щель плотно стягивалась тонкой проволокой", – цитирует британский историк Роберт Кершоу военврача Генриха Хаапе.

Кроме того, судя по письмам, солдаты страдают "снежной слепотой" (болезнь глаз от яркого снега), травятся угарным газом в землянках, мучаются от агрессивных, каких-то особенно смачных вшей. Апатия, деморализация, потеря реальности. Пехотинец Гаральд Генри признаётся: "В наших душах исподволь накапливалась ненависть и злоба, желание в один прекрасный день сказать всем "Нет!" – это было ужасно!"

Да, скифы мы!

Ранним утром 6 декабря, пишет ветеран вермахта Вернер Хаупт, измученные немецкие солдаты увидели, как на них летят "закутанные в мех" люди с громким фанатичным ура, а за ними широким фронтом идут танки.

Серый морозный воздух, минус 34 градуса. Эта инфернальная картина, вызывающая страх и ужас, видимо, так и останется самым популярным западным представлением о нашей победе в Битве за Москву: пришли скифы и раздавили подмороженных, ослабленных европейцев.

– Очень удобная позиция. Она была, есть и будет, – говорит Константин Залесский. – Не признавать же им, в самом деле, что всё решило сопротивление Красной армии. Я спрашиваю иногда коллег: вот представьте, что погода в дни наступления на Москву была бы великолепной, но при той же силе нашего сопротивления. Вошли бы немцы в столицу? Ответы разные – и да, и нет... А потом спрашиваю: "А если бы дурная погода, ещё хуже, но никакого сопротивления?" Ответ один: "конечно, вошли бы". Так что погода – второстепенный фактор.