Предназначенный для летних парадных обедов Египетский павильон – лишь одна из частей обширного, более чем в 4 тыс. кв. м, Останкинского дворца. Его открыли совсем недавно для туристов, все остальные части усадьбы пока затянуты защитной тканью. Столь длительная реставрация объясняется в том числе и тем, что строителям приходится ставить здание на фундамент, которого у него изначально фактически не было: он возводился как временная постройка на низком основании.
– Николай Петрович Шереметев не подозревал, что на протяжении 230 лет мы будем сохранять его детище и воспитывать столько поколений на прекрасном, – полушутя поясняет заместитель директора Государственного дворцово-паркового музея-заповедника "Останкино и Кусково" Елена Григорьева.
Усадьба пока открыта не полностью, но первый летний сезон после закрытия дворца на реставрацию в ней будет очень насыщенным. Музыкальные представления – это именно то, ради чего и строился когда-то дворец и театр. Этим летом в "Останкино" снова зазвучит музыка конца XVIII века, которая звучала на приёмах у графа Шереметева. В июле откроется большой фестиваль "Шереметевские сезоны", который будет построен исключительно на репертуаре Николая Петровича.То обстоятельство, что усадьба сохранилась до наших дней, действительно чудо: это единственный деревянный дворец в России и один из всего лишь семи деревянных дворцов во всей Европе. Более того, в "Останкино" сохранились не только стены здания, но и все его интерьеры и даже предметы декора, включая посуду (по историческим рисункам с нуля воссоздали только ткани – шторы и обивку на банкетках). Поэтому, отправляясь на прогулку по коридорам и комнатам дворца, можно с уверенностью утверждать: ты видишь ровно то же, что 200 лет назад видели граф Шереметев и его гости.
Конечно, две комнаты в начале Восточной галереи, которая ведёт к Египетскому павильону, сегодня перестали выполнять функции репетиционных для крепостных артистов – сейчас здесь разместили чудесные макеты дворца, по которым шустро бегают запряжённые лошадьми игрушечные кареты и человечки в камзолах, а также стоят корзины с большими войлочными тапочками. Эти тапочки не стоит ни в коем случае игнорировать: в них ты будешь ступать по подлинному паркету XVIII века, сохранность которого – тоже уникальный случай.
Восточная галерея впервые открылась для посетителей спустя почти 100 лет: в 1928 году её приспособили под музейные хозяйственные нужды, и именно так она довольно долго простояла. Сейчас галерее возвращён первоначальный облик: зелёные и розовые обои, сливочного оттенка потолок, яркие печи с керамическими вазами. Всё это отреставрировано по точным зарисовкам и обмерам, которые были сделаны ещё в советский период жизни музея. На одной из стен реставраторы сохранили фрагмент французских обоев, которые были найдены под слоями штукатурки: так стало известно, что когда-то давно галерея была ими обклеена. Под стеклянными фонарями, которые были характерны только для парадных помещений в России, – деревянный столик с инкрустацией, подарок графа Шереметева приме Останкинского театра Прасковье Ковалёвой-Жемчуговой.
– Все предметы подлинные, – ещё раз напоминает нам экскурсовод. – Сохранилось большое количество описей, поэтому мы точно знаем, как выглядела каждая деталь дворца.
Преодолев Восточную галерею, попадаем наконец в Египетский павильон. Он спроектирован по образцу летнего римского атриума, и даже рисунок паркета в центре зала имитирует волны в бассейнах в домах римских патрициев. В находящемся под властью Рима эллинистическом Египте было немало римских построек, так что никакого противоречия название павильона в себе не содержит, хотя самое египетское в нём, конечно, – сфинксы на верхушках печей.
Самая древняя и поэтому легко поражающая воображение деталь в Египетском павильоне – подлинная мраморная римская статуя богини Гигеи II века нашей эры, вывезенная с раскопок на вилле Адриана одним из строителей усадьбы, итальянским архитектором Винченцо Бренной и проданная графу Шереметеву. Кстати, место под статуей – единственное, которое укрепляли при возведении усадьбы: такая уникальная вещь требовала особого внимания.
Гигея смотрит на празднично сервированный стол с вазами, графинами, фаянсовыми тарелками и хрустальными бокалами, словно тут готовятся к званому ужину. Именно так он и выглядел когда-то – вся посуда на столе тоже подлинная. Веджвудский и гарднеровский фарфор, изделия Венской фарфоровой мануфактуры, стеклянные графины и бокалы теперь стали частью выставки "В гостях у графа Шереметева".
Эпоха барокко, дух которой во многом определил облик и наполнение дворца, отразилась и в модных в то время обманках: притворяющихся мраморными колоннах, металлическими – торшерах и фаянсовыми – вазах. Колонны сделаны из тонкой штукатурки стукко (или штука), а трёхметровые позолоченные торшеры и вазы – из дерева.
– Такие же шутки было модно "подбрасывать" гостям и за столом: на блюдах вместе с настоящими фруктами лежали раскрашенные фарфоровые, неотличимые от настоящих, – рассказывает экскурсовод.
Но самой символичной деталью текущей истории реставрации Останкинского дворца нам показались двери, которые ведут из проходной галереи из Египетского павильона в помещение пока закрытого театра. Они вместили сразу несколько видов обманок. Сами по себе дверные панели выполнены из сосны, но расписаны так, будто сделаны из розового дерева, а вставки в нижней их части – не из порфира, а нарисованы. Украсившие же их объёмные накладки в виде растительных орнаментов и сфинксов сияют чистым серебром.
– Эти фигуры тоже вырезаны из дерева и первоначально были действительно покрыты серебром, – рассказывает нам экскурсовод. – Но серебро очень быстро окисляется и темнеет, поэтому Николай Петрович приказал покрыть сфинксов белой краской.
Однако в течение текущей реставрации художники задались вопросом, как же сделать так, чтобы серебро не потемнело. И придумали своеобразную "обманку наоборот": нанесли на предназначенные для покрытия серебром детали белое золото. Так московские реставраторы сумели воплотить неосуществлённую мечту строителя и владельца дворца, графа Шереметева – пусть и совсем небольшую.